Криминалист взял бутылку за горлышко, посмотрел наискосок против света.
— Есть пальцы, Виктор Антонович!
Чекур самодовольно усмехается.
— А, что я говорил! Самый предусмотрительный преступник непременно что-нибудь да упустит. Потому что он спешит, он боится... Первый ход, конечно, его, и в дебюте он подчас имеет некоторое преимущество, но партия-то заканчивается в эндшпиле... Срочно проверить по нашим учетам! Нет у нас — запросить Москву!
Разложив свой чемодан, криминалист принимается за дело. Чекур ходит по квартире, въедливо рассматривает выброшенные из шкафа вещи.
— Что-то искали... Но что? Судя по тому, что вещи оставлены и притом ценные, искали деньги, а может, и валюту. Любопытно, нашли или нет? Эта Полубелова — довольно хитрая особа. Вряд ли она стала бы держать валюту открыто... Нет, она постарается ее схоронить подальше, чисто по-женски... Сейчас мы это проверим. Понятые, за мной!
Чекур выходит на кухню. Здесь он открывает кухонный шкаф, достает с верхней полки две большие банки с мукой. Отвинтил крышку и стал пересыпать муку в подставленную одним из понятых кастрюлю. В первой банке ничего не обнаружено. Зато во второй, когда показалось дно, все увидели бумажный пакет, перетянутый резинкой. Чекур вытряхивает пакет на стол, разворачивает. Перед глазами понятых — пухлая пачка канадских долларов и английских фунтов.
— Думаю, это еще не все, — говорит Чекур и начинает выгружать из кладовки банки с вареньем. Из каждой банки он переливает содержимое в пустую посудину. Слива, черная смородина, крыжовник... Из банки с вишневым вареньем неожиданно плюхается тяжелый полиэтиленовый мешочек. Чекур высыпает из него на стол груду золотых николаевских червонцев. В банке с клубничным вареньем был найден мешочек довольно крупных алмазов.
— Вот что они искали! — победно оглядывает Чекур присутствующих. — Они искали, а нашли мы!
— Виктор Антонович, как вы считаете, оба преступления — дело одних рук?
Чекур задумчиво потирает подбородок.
— Трудно, Дима, сказать так вот сразу, надо поразмыслить. Одно во всяком случае несомненно — теперь известны мотивы убийства. Как там Зутис, отыскал что-нибудь в записных книжках?
— Да, кое-что есть...
— Отлично! Как только появится что-то конкретное, немедленно докладывай! Работай, Дима, и помни — первый ход сделан не нами.
— Белые начинают и... проигрывают.
Чекур хмыкает иронически.
— Не всегда, к сожалению. Если бы преступник наверняка знал, что попадется, пошел бы он на преступление? Сомневаюсь! Каждый надеется — перехитрю, обыграю милицию, черта с два меня поймают. И, глядишь, — оставил пальцы на бутылке...
— Кстати, привычка ставить пустые бутылки под стол выдает крайнюю некультурность одного из гостей.
— Вот видишь, одна примета уже есть. Запиши, Дима, еще одну: кто-то из посетителей левша.
— Виктор Антонович, как вы узнали?
— А вот смотри. Размешав сахар в чашках, все трое положили ложечки на блюдца — на это культуры хватило. Но заметь: на двух блюдечках ложечки лежат справа, а на одном — слева. Так положить мог только тот, кто размешивал сахар левой рукой...
Больше ничего стоящего в квартире отыскать не удалось.
Вечером, когда мы с Зутисом обсуждаем план поисков Светланы Тулиной, звонит дежурный.
— Слышь, Агеев, тебя тут один морячок добивается. Даю ему трубку.
И сразу же раздается напористый басок:
— Слушайте, вы, где моя Светка?
— Сакулин, давайте без грубостей, — холодно обрываю я его. — Мы пока знаем столько же, сколько вы. Вчера Светлану увезли двое неизвестных. На след похитителей мы пока не напали.
— За что вам только деньги платят? Ладно, раз не можете найти, я сам займусь.
— Сакулин, не делайте глупостей! Не предпринимайте ничего самостоятельно, это опасно.
— Запретить вы мне не можете, буду действовать, как считаю нужным...
И бросил трубку. Я обращаюсь за сочувствием к слышавшему весь этот разговор Зутису:
— Слыхал? Ненормальный какой-то парень, набит по макушку рыцарской романтикой.
— А разве это плохо, Дима? — неожиданно возражает Саша. — Ты смотри, что получается — сколько функций настоящего мужчины передано в наше ведение. Раньше оскорбили тебя, или твою возлюбленную — на дуэль. К барьеру подлеца! А что сейчас? Теперь мужчина еще десять раз примерится, как бы не превысить пределов необходимой обороны, прежде чем пойти грудью на обидчика. Цивилизованные все стали, культурные! Ему в харю плюют, а он утирается и кричит: «Милиция!» Тьфу, противно!