— Виктор Антонович, — подаю я голос, — надо все же проверить, может, чемодан приплыл откуда-нибудь. Течения там нет, это верно, но если ветер... Кроме того, стороне водной станции намекнул, что чемодан мог быть сброшен с одного из судов, стоящих на ремонте.
— Хорошо. Проверку этой версии тоже поручим зареченцам. Сами займемся более сложными делами. Судмедэксперт указывает, что у потерпевшей в верхней челюсти мост, один зуб из желтого металла. Это примета значительная. Надо поднять городских стоматологов, узнать, кто делал протез... Старший лейтенант Зутис!
— Я! — поднялся затянутый в узкий, готовый вот-вот лопнуть костюм Саша Зутис. Он уже вошел в тот возраст, когда люди начинают полнеть независимо от аппетита и специально купил костюм на номер меньше — чтоб был стимул к похудению. — Слушаю вас, товарищ полковник!
— Тебе, Зутис, как самому исполнительному, узнать все о зубах. Сними гипсовые слепки, поговори со стоматологами...
— Есть! — козырнул Зутис и пошел к выходу, интеллигентно придерживая незастегивающиеся полы пиджака.
— Следующим пойдет... — Чекур поискал глазом очередную «жертву» — пойдет Олег Бурлак. Тебе, малыш, очень перспективное задание — все по простыне.
«Малыш» — самый высокий в управлении инспектор (метр девяносто два, член сборной города по баскетболу) прилежно записывает в пухлый блокнот указания начальства.
— Узнай, что за штампы на простыне. Вещь казенная, а метка личная. Значит, простыня украдена, или так дана, по доброте душевной... Метка — вот главная зацепка! Есть метка — значит, должен найтись и владелец. Завтра в восемь доложишь!..
— Слушаюсь! — Горбясь и инстинктивно втягивая голову в плечи (сразу видно, что живет в новом доме) Бурлак вышел из кабинета.
— Будкевич! — Коротконогий увалень лениво поднимается, брезгливо разворачивает блокнот. — Тебе, как самому работящему (легкий смешок), простое, но трудоемкое задание — все по вещам убитой: платье, халат, серьги, перстень. Но прежде всего чемодан. Чье производство, где и когда продавался, в каком количестве. Возможно, чемодан подвозили на такси. Сделать снимки и вывесить в таксопарке — вдруг кто-то опознает... Все ясно?
— Так точно, товарищ полковник!
— Выполняй!.. Тебе, Агеев, не задание — конфетка. Вот картинка с окунем, фамилия автора рисунка — действуй!
Не в силах сдержать радость, я заулыбался во весь рот. Еще бы — поручение донельзя конкретное, сулящее успех быстрый и верный.
Чекур ехидно улыбается:
— Что, Дим Димыч, обрадовался?
Я спохватываюсь и принимаю озабоченно-вдумчивый вид.
— Лето, Виктор Антонович, каникулы, все учителя в отпусках.
— А зачем тебе учителя, ты девчонку ищи.
— Судя по технике исполнения, рисунок — домашняя работа, значит, надо найти преподавателя, который задал ее и оценил.
Чекур взглянул на меня с одобрительным удивлением.
— Молодец, Дим Димыч, котелок варит... Кстати, учти: рисунок мог быть сделан пять-десять лет назад. Может, эта девчонка давно кончила школу, работает или учится дальше... М-да, тем более надо искать учителя... Ладно, задание получил, ступай!..
— Нет, Виктор Антонович, я хочу знать, какие еще будут поручения.
Чекур даже растерялся — настолько он привык к безоговорочному послушанию. Секунду выбирал линию поведения — рассердиться или рассмеяться — и выбрал второе. Захохотал громко, но несколько натужно.
— О, это Агеев, его манера. Те, быстряки, сразу убежали, их, кроме конкретного задания, ничего больше не волнует. А Дим Димыч остался, интересуется, что у других будет. Молодчина, Дима, я тебе за это еще поручение дам. Помнится, ты выражал сомнение насчет течения. Разберись-ка с этим основательно. Свяжись с гидрологами, выясни все до тонкостей...
Сидящий рядом Борис Карпинский язвительно усмехнулся. «Квакнул? Так тебе и надо, не высовывайся. Еще квакнешь, еще что-нибудь запишет. А ушел бы — течение досталось другому...»
— Еще вопросы будут, Дим Димыч?
Чекур смотрит на меня с откровенной насмешкой. Я счел за благо поскорее ретироваться.