Иконников покачал головой.
— Исключено! Местечко хоть и глухое, но лишний шум ни к чему. На выбор: удушишь подушкой, или — финкарь.
Глотов поморщился.
— Это уже довольно пакостная работенка. Ну, да ладно, раз вызвался... Вот только как быть со стариком?..
— Он ничего не будет знать. Сделаешь это ночью, часа в два, в самый сон. Снимешь оглоблю с дверей, войдешь и...
— Сонную? — передернулся Глотов.
— Конечно, Алик, так будет гуманней...
Вадим налил стакан коньяка, залпом выпил. Иконников крутанулся на кресле в его сторону.
— Что, Вадик, боишься без жены остаться? Мы тебе найдем еще красивше — супервумен. Давай-ка отчитайся за сегодняшний день, он же временно и последний в нашей многотрудной деятельности. Где был, сколько заработал, все башли — на стол!
Огарков стал выгребать из карманов деньги — красные, сиреневые, зеленые... Партнеры с жадностью следили за появлением все новых и новых купюр.
Иконников сгреб все в одну груду, быстро пересчитал и стал делить на кучки. Самую большую отложил в сторону (для дяди Жоры), чуть поменьше взял себе, почти такую же придвинул Альберту Глотову.
— Почему ему так много? — запротестовал Тихоня.
— Ах, ты ж мразь! — завопил Брюнет. — Я беру девку на себя, избавляю вас всех от грязной работы, и ты еще смеешь хвост поднимать! Заткнись, падло!
— Алик прав, — поддержал Иконников, — деньги принадлежат ему по справедливости. Впрочем, возможно, ты передумал, Тихоня? В таком случае...
Тихоня молча сграбастал самую маленькую кучку, сунул в карман. Огарков аккуратно сложил свою долю в глянцево-черный кейс, щелкнул замками.
— А теперь, друзья, разбежимся и — надолго, — поднялся с кресла хозяин. — Пахнет жареным, уважаемые коллеги, скажу больше — паленым. Кто может уехать — уезжайте, и как можно дальше. Кто не может — уходите на дно. Надо переждать грозу, которая вот-вот грянет над нашими головами... Так кто все-таки Веруню Полубелову топориком стукнул?.. А?.. Молчите? Стесняетесь?.. Ладно, поживем — увидим. Вадик, наливай! Удачи вам, джентльмены удачи! Чао, бамбины!..
21
На место встречи я прибываю вовремя: Зутис сообщил, что в квартиру Сакулина зашел лохматобровый старичок, приехавший на собственной «Победе». Машина, правда, старого выпуска, так что к деловым знакомым Полубеловой отнести его можно лишь с большим натягом. И все же...
Сначала все было тихо и спокойно. Внезапно дверь подъезда распахнулась, оттуда показался Анатолий Сакулин. Он держал за шиворот, почти на весу тощего, костлявого старичка и нещадно его тряс.
— Я тебе покажу долги! — кричал на всю улицу Сакулин. — Ты у меня сейчас все расскажешь! Отвечай, где Светка? Куда ты ее засундучил?!.
Старик молча извивался в его клешнястых руках, тщетно пытаясь вырваться. Я уже хотел выскочить, чтобы отнять беднягу у разъяренного Сакулина, но старикан сам вывернулся, оставив в руках моряка замызганный пиджачок, вскочил в «Победу» и захлопнул за собой дверцу. Пока оторопевший Сакулин соображал, что произошло, старик завел мотор и рванул прямо с места.
— Саша, за ним! — командую я. — Жми на всю железку!
Водитель «Победы», насмерть перепуганный свирепым моряком, гонит, не разбирая ни знаков, ни дороги, и, чтобы поспеть за ним, дисциплинированному Зутису тоже пришлось пару раз нарушить правила. Серенькая «Победа» вырывается на шоссе, ведущее в Зальмалу, и мчится под сто километров в час. Надо отдать Сашке должное — его «Москвич» идет впритирочку. Легковушек на шоссе много, и это в глаза не бросается. Однако за Думбури поток машин заметно редеет, нашему «Москвичу» пришлось поотстать. Когда выехали на проспект Балтера, стало ясно — лихой гонщик живет у реки Индрупе.
Потом мы ехали ухабистой проселочной дорогой, потом тряской лесной. Неожиданно «Победа» вильнула во двор одиноко стоящего хутора. Зутис проехал далеко вперед и остановился на опушке леса.
— Что будем делать? — спросил он. — Нагрянем с обыском?
— С какой стати и по какому праву? Сперва надо разведать, здесь ли Светлана. Представляешь, какой у нас будет видик, если в доме ее не окажется. Старик подаст жалобу прокурору и будет стопроцентно прав.
— А ты уже испугался? — не преминул съязвить Зутис.
— За тебя, дуралея! — пихнул я его локтем в бок. — Заставь тебя богу молиться — всем лбы расшибешь. Вот что, Сашок, поезжай в Зальмалский горотдел и сообщи Чекуру. Мы должны устроить здесь засаду. Если Светлана в доме старика, ее непременно навестят, и мы схватим похитителей с поличным. Давай, Сашок, жми! И пусть Чекур пошлет кого-нибудь узнать у Сакулина, что ему предлагал старикан, почему он так разъярился...