Зутис уехал окольной лесной дорогой, чтобы лишний раз не проезжать мимо хутора. Над угрюмо насупившимся мохнатым лесом опустился свежий тихий вечер. Стало быстро темнеть, на ясно-голубом небе все четче обозначалась молочно-белая плошка луны.
Я неслышно подобрался к дому старика. За непроглядной изгородью из кустов сирени густела застойно-оцепенелая сонная тишина. Да, местечко для сокрытия похищенного — лучше не придумаешь. Кричи — не кричи, никто не услышит.
Вскоре раздался приглушенный шум мотора — это возвратился Зутис.
— Виктор Антонович твой план одобрил, — сообщает Саша, возбужденно блестя глазами. — Сказал: ждите, возможно, кто и явится. Тот парень уже побывал в дежурной части, все рассказал. Старик, оказывается, требовал выкуп. Он предъявил записку Тулиной, где та просила отдать деду пятьсот рублей, иначе он ее не выпустит.
— Значит, Светлана здесь... Вот что, Саша, оставайся в машине, а я буду дежурить возле дома. Под утро меня сменишь.
— Спать можно? — позевывая, спрашивает Зутис.
— Спи, только не очень крепко. Учти: слаще сон — толще жир.
— Типун тебе на язык! — ругнулся Зутис и стал откидывать спинку водительского кресла.
Я возвратился к дому старика и довольно уютно устроился за поленницей. Внезапно услышал, как кто-то отчаянно молотит кулаками в дверь. Звуки исходили из небольшого сарайчика в глубине двора. «Ага, вот где он ее прячет!..»
На шум вышел из дома хозяин — суровый и неласковый.
— Опять громыхаешь? Чего тебе?
— Эй, дед, ты был у Толика? — послышался голос Светланы.
— Прохиндей твой Толик! — Старик сердито сплюнул. — Еле вырвался от него — хотел в милицию оттащить.
— Жаль, что не дотащил...
— Ах, ты вон как заговорила! — задвигал старик бровями. — Ну и кукуй здесь до морковкина заговенья! Не хотела по-хорошему — сиди под замком! И все дела!
— Дед, а дед, открыл бы — надо мне... Куда я убегу, когда ночь на дворе...
— Ништо, потерпишь до утра. Вышла ты из моего доверия, вот что я тебе скажу. Значит, что-то не то написала, раз он так осатанел.
— Дед, а как тебе удалось вырваться из Толькиных клешней? Мне — так вот никак!
— И не говори, сам дивуюсь, что жив остался. Сумасшедший он у тебя, как есть ненормальный.
— Дед, выпустил бы, а? Скучно мне здесь. Света нет, читать нечего...
— Кончай скулеж, пигалица! Тебя сюда не для веселья поместили, а чтоб не сболтнула чего лишнего...
— Ну, дед, дай мне только выбраться отсюда. Уж я их посажу на якорь! Всех до единого!.. Ты-то как в этой теплой компании оказался?
— А, что говорить! — Старик опять в сердцах сплюнул. — Вспомнил Бородач мои старые грешки, ну и пригрозил, что стукнет, куда следует, если ослушаюсь. Те грехи, по давности, давно списаны, небось, а все же боязно...
— Боясь старых грехов, принялся за новые? Рисковый ты мужик, дед!
— И не говори, дочка, совсем запутал меня этот бородатик...
— Ой, дед, выпусти скорей, пока меня не нашли. Потом захочешь покаяться — ан поздно!
— Ладно, девонька, спи. Утром решим, как с тобой управиться. Может, и вправду выпущу. Ну их! И все дела!..
Старик попробовал, надежно ли приперта дверь, и ушел в дом. В сарае заскрипел топчан — видимо, дедова пленница устраивалась на ночлег.
Я раздумывал, как быть. Отпереть сарай и выпустить Светлану? А куда она пойдет на ночь глядя? К тому же, если этот запутавшийся дед действительно освободит ее утром, я лишу его возможности искупить свою вину... Пусть поспит Светлана еще одну ночку в неволе — умнее будет. Ведь скрыла от нас со следователем имя одного из своих женихов — Вадима Огаркова, не сказала о том, что мать занималась валютными махинациями. И вот он — результат! Пусть, пусть поспит в сараюшке, пока я здесь — она в безопасности. А тем временем, может быть, кто и объявится...
Я сел на чурбачок для колки дров, плотнее запахнул ворот куртки. Ночь была теплой, но с реки потягивало волглой сыростью. Хорошо Сашке, залег себе в машине и дрыхнет без задних ног... Соснуть, что ли, и мне полчасика? Все равно услышу, если что... Я прислонился к поленнице, закрыл глаза, сторожкая беспокойная дрема навалилась мягкой пеленой...
Пробудили меня легкий украдчивый шорох и чье-то посапывание. Я выглянул из своего укрытия и в тусклом плывучем сумраке увидел плотную фигуру незнакомца. Он возился у сарая, пытаясь бесшумно снять жердь, которой подпиралась дверь. За забором, в нескольких метрах от дома, светились фары автомашины. Ага, прибыли голуби! Зутиса будить поздно — неизвестно, что у этого ночного гостя на уме. Ничего, оружие при мне — справлюсь!