— Светлана, слышал, вы хотите со мной встретиться? Я готов!
— Хорошо, Дмитрий Дмитриевич. Только прошу вас — не в Управлении, там я себя неуютно чувствую.
— Можем посидеть в кафе.
— Согласна. Вы не бойтесь, я всегда сама за себя плачу — доходы позволяют.
— Мои — тоже. Во всяком случае, на кофе хватит. Жду вас в «Космосе» через полчаса.
— Плюс пятнадцать минут сверх.
— На женскую непунктуальность?
— На приведение себя в божеский вид...
— Весомый аргумент! Принято!
В кафе я сажусь так, чтобы можно было видеть всех входящих. Не потому, что боюсь пропустить приход Светланы — просто это уже вошло в привычку. Стал обдумывать предстоящий разговор, ничего путного в голову не приходило. А, ладно, поговорю экспромтно, не впервой...
Официантка уже дважды, проходя мимо, вопросительно на меня взглядывала. Я разводил руками, показывая на пустой стул — «Запаздывает, жду...»
Тулина пришла с опозданием на двадцать минут, но какой мужчина посмел бы бросить упрек, увидав ее наряд и прическу.
Я выразил восхищение, на что девушка ответила беглой снисходительной улыбкой: «Все вы, мужчины, краснобаи и комплиментщики».
Официантка, получив наконец заказ, уходит.
— Интересно, что присудят тому дедуле, который держал меня под домашним арестом?
— А чем кончится суд для ваших похитителей, вас не волнует?
— Ну, там-то все ясно...
— Вот именно, что нет. В уголовном кодексе нашей республики нет статьи, осуждающей за умыкание девушек. Только за похищение детей, но ребенком вас можно назвать лишь с большой натяжкой... А дедуля отделается легко. «Незаконное лишение свободы», статья сто двадцать пятая, часть первая: исправработы на срок до шести месяцев, или общественное порицание.
— Всего-то? А если б меня убили?
— Тогда часть вторая — лишение свободы на срок до трех лет... Но мы отвлекаемся от главного. Светлана, скажите честно, ведь вы кое-что утаили от нас?
Девушка смутилась, смешалась.
— Да, я действительно скрыла... Мне не хотелось о матери... говорить такое...
— И тем самым поставили свою жизнь под угрозу. Вы понимаете, что с вами было бы, не подоспей мы вовремя?
Она взмахнула густыми пушистыми ресницами и безбоязненно глянула мне в глаза.
— Понимаю. И потому не намерена больше молчать. Спрашивайте, я расскажу все, что знаю.
— Прежде всего, уточним количество похищенного из вашей квартиры. Ведь вещей было гораздо больше, не так ли?
— Да, из шкафа исчезли не две импортные кофточки, а восемь. Кроме того, там было семьдесят мотков королевского мохера, сорок метров гипюра... Если бы я тогда рассказала, вы бы сразу заподозрили мою маму в контрабанде...
— И давно ваша мать этим занималась?
Светлана разорвала пакетик сахара, положила в чашку один кусочек.
— Давайте договоримся заранее — разговор начистоту, никаких запретных тем, никаких недомолвок.
Светлана сделала глоток кофе.
— Долгое время мама работала на заводе «Компрессор» контролером ОТК. Была там на Доске почета, считалась активисткой... А потом появился ее давний друг дядя Жора. Вот он, по-моему, и уговорил маму поступить на курсы поваров при пароходстве. Мне кажется, он имел на маму большое влияние.
Я навострил уши — совершенно новая фигура. Быть может, никаким боком он расследуемого дела не касается, но узнать о нем надо как можно больше.
— Расскажите о нем поподробнее. Как выглядит, где живет?
— По словам мамы, дядя Жора какой-то большой начальник. При мне он в нашей квартире не появлялся. Звонил маме по телефону, и она уходила. Где они встречались, я не знаю... Да, иногда он заезжал за ней на машине. Я однажды выглянула в окно — он стоял у машины и ждал. Я тогда удивилась: еще не старый, а совсем-совсем седой.
— Цвет, марка машины?
— «Волга», кажется, светло-серая... Нет, скорее бежевая.
— Как вы думаете, он связан с теми?
— Не знаю. Вряд ли... Все-таки большой начальник, уважаемый человек... Зачем ему все это?..
— За что они хотели вас убрать?
— Боялись, что я расскажу об их связях с мамой, о валютных махинациях...
— Светлана, а вы хорошо знали свою мать? Она вас посвящала в свои дела?
— Очень неохотно. Да я и сама не интересовалась. У нее часто гостили какие-то люди... Говорили шепотком, когда я входила, умолкали...
Я отодвигаю чашку. Сейчас мне нужно задать Тулиной главный вопрос, какова-то будет ее реакция?..
— А вам известно, что ваша мать — очень богатая женщина? По заключению экспертизы, стоимость найденных в кухонном шкафу и кладовке ценностей составляет свыше ста тысяч рублей.