Тулина смотрит на меня расширенными от ужаса глазами.
— Сто тысяч?!. В кладовке?!. Этого не может быть! Это не ее!.. Мы жили очень скромно, ничего лишнего... Я впервые слышу... я ничего не знала!..
— Глотов бывал у вас?
— Да. Это он, он убил мою маму!.. Его поймали?
— Пока нет, но это вопрос времени.
— Я твердила ей не раз — прекрати, добром не кончится, — всхлипывает Светлана. — Последнее время она ужасно нервничала... Ей все казалось, что таможенники...
В дверях кафе возникает грузная фигура Зутиса, он ищет кого-то глазами, видимо, меня.
— Простите, Светлана, я сейчас...
Я подхожу к Зутису, сухо здороваюсь.
— В чем дело, Саша, я ведь предупреждал: у меня деловое свидание, отрывать только в случае крайней необходимости.
— Дима, это как раз тот случай! Поступили сведения: на одной из продавщиц — кофточка, похожая на ту, что похищена из квартиры Полубеловой. Приказ Чекура: пригласить Тулину для опознания. Так что закругляйся! Забирай свою кралечку и поехали. Жду в машине!..
Я возвращаюсь к столику.
— Светлана, вы смогли бы узнать кофточку — из тех, что исчезли из вашей квартиры?
— Думаю, да. Там был очень оригинальный рисунок — падающая Пизанская башня, я такого нигде не видела...
25
Переехав через Октябрьский мост, «Москвич» Саши Зутиса помчался по зеленым улочкам моего родного Зареченского района. Здесь, в райотделе внутренних дел, я начинал службу после окончания юридического факультета, здесь постигал азы оперативной работы. Поэтому я ничуть не удивился, встретив во дворе магазина «Напитки» старшего участкового инспектора капитана Лаздупа, с которым вместе мы работали над раскрытием преступления Романа Фонарева.
Прошедшие годы мало его изменили, только еще больше поседели лихие усы да прибавилось возле глаз лучистых морщинок, хотелось бы думать — от улыбчивого нрава. Улдис Петрович обрадованно кивнул мне и вернулся к прерванному делу. Положив на колено планшет, он составляет протокол на продавщицу, торговавшую спиртными напитками после семи вечера. Рыхлая тумбастая женщина с юрко шныряющими глазками на оплывшем лице стоит перед ним, возмущенно уперев руки в боки, всем своим видом олицетворяя оскорбленную невинность и попранную добродетель. Я приглядываюсь... Ба, да это же мать Лауры, возлюбленной Фонарева, из-за которой, собственно, весь сыр-бор загорелся. Вот уж поистине — тесен мир!
Лаздуп ведет протокол по всей форме.
— Ваша фамилия?
— Будто не знаете, будто мы с вами первый день знакомы?
— Я-то знаю, но хочу, чтоб и другие услышали, чем вы тут занимаетесь.
— Ряузова я, Клавдия Матвеевна! А что особенного я сделала? Вот хоть у людей спросите — ни в чем я не виноватая!..
Люди — трое потрепанных жизнью субъектов — топтались чуть поодаль, индифферентно наблюдая за происходящим. Однако, услыхав глас вопиющей продавщицы, один из них — куцебородый, с большим грушеподобным косом — приблизился валкой, расслабленной походкой.
— Капитан, слышь, что скажу, погоди протокол писать...
— Ничего, ничего, Сенечка, пусть пишет, бумага все стерпит, а я и подавно. Сколько обид я от этой милиции выстрадала, это ж сказать — никто не поверит...
Постоянный клиент Сенечка откашлялся, пригладил реденькую шевелюру.
— Нет, капитан, ты погоди писать, ты разберись сперва. Это что ж такое получается? Человек занимается любимым делом, а его сразу на карандаш? Нонсенс! Что в переводе обозначает — абсурд! Может, у человека хобби такое, может, это ее жизненное призвание — помогать жаждущим и страждущим. Вот я тебе популярный пример приведу. Инженер после работы взял домой проект, чтоб на досуге поразмыслить. Или, скажем, врач прихватила с собой рентгеноснимки, задумала на этих рентгенокосточках диссертацию соорудить... Люди жертвуют личным временем ради общего блага. Что можно возразить? Почти ничего! Их ты не трогаешь, а ее за что? За то, что решила остаться на пару часов после работы?.. Абсурд! Что в переводе означает — нонсенс! Она с тебя сверхурочные требует? Нет! Она пишет жалобу в профсоюз на удлиненный рабочий день? Тоже нет! Так в чем же дело? Другие, понимаешь, по театрам шляются, чаек под телевизор попивают, а она трудится в поте лица. Не разгибая спины. Не покладая рук. Так за что протокол? Да мы все, сколько есть, адвокатами пойдем! Верно, ребята?..
Клиенты, с молчаливым одобрением внимавшие Сенечкиной речи, сочувственно загалдели.
— Кончай базарить, Васяткин! — оторвался от бумаги Лаздуп. — Ведь знаешь прекрасно — после девятнадцати торговать спиртным запрещено!