«Адвокат» понимающе закивал.
— Серьезное обвинение! Но — беспочвенное. Сейчас все объясню. Двери магазина после семи закрыты наглухо, работает наша шуструшка во дворе. С постоянной клиентурой. Кому от этого плохо? Нам? Мы говорим — спасибо! Нашим женам? Им никогда не угодишь...
— Вот-вот! Сколько ведер вина вами выпито — столько слез ими пролито. А сколько лишних гривенников переплачено за эту бормотуху?..
Васяткин склонил голову набок, как бы прислушиваясь к гневным речам участкового.
— Не дает сдачи после семи?.. Так мы не обижаемся, мы вникаем в ситуацию. Сверхурочный труд заслуживает дополнительной оплаты. И потом, ты погляди, сколько народу во двор поднабилось. Два решающих фактора — натиск и быстрота. Натиск, естественно, с нашей стороны, быстрота — с ее. Теперь сам посуди — резон ли ей, шуструшке нашей, возиться с мелочью, когда разговор идет по большому счету?.. Ну, как, капитан, убедил я тебя?
Лаздуп усмехается в свои гвардейские усы.
— Нет? Жаль! Ладно, капитан, пусть дообслужит всех, кто собрался, и на том пошабашим...
Лаздуп все с той же добродушно-хитрой усмешкой качает головой.
— Опять не согласен? Тогда пусть хоть мне одному полбанки отпустит... И этого нельзя? Так за каким же лешим я тут глотку надрываю?!.
Капитан сворачивает протокол, вкладывает его в планшет.
— Этой мыслишке, да пораньше в твою голову прийти — цены бы ей не было! — и, обращаясь к табунившейся во дворе клиентуре, добавил: — Всё, граждане, представление окончено, можно расходиться.
Я уже переговорил со Светланой и ждал только удобного момента, чтобы приступить к беседе с продавщицей.
— Красивая кофточка на вас, Клавдия Матвеевна, давно ищу что-нибудь похожее для жены. Где брали?
Змеисто-тонкие губы продавщицы растянулись в подхалимской улыбке.
— Здравствуйте, товарищ Агеев! А я вас сразу узнала. У вас такая выразительная внешность — из миллиона отличу!.. Дочка-то моя, Лаура, помните? — замуж выскочила. За того солдатика. Простил он ей все завихрения. Да и то сказать — с кем не бывает?..
Я не склонен углубляться в лирические воспоминания и потому повторяю довольно сухо:
— Так где, спрашиваю, брали, не расслышал?
Ряузова вызывающе вскидывает двойной подбородок.
— А где и все — в магазине.
— В каком? Сейчас наведаюсь, может, еще такие есть.
— Зря ноги побьете — последнюю взяла.
— Вы, Клавдия Матвеевна, только магазин назовите, а уж дальше — не ваша забота. Так где вы так шикарно отоварились?
Лицо Ряузовой пошло бурыми пятнами, что свидетельствовало о крайней степени неудовольствия.
— Ладно, хватит вам измываться! Не в магазине я брала — с рук купила...
— Давно бы так-то, Клавдия Матвеевна! Пора понять: раз милиция интересуется, значит, есть солидные основания. У кого брали, если не секрет?
— А я знаю! Зашел какой-то синюшник, хошь, говорит, кохту задешево? Ну, сторговались на четвертном...
— Как он выглядел, этот синюшник?
— Обыкновенно, как все они выглядят...
— Узнаете, если покажем?
— Конечно!
— Ну, вот и хорошо. А с кофточкой, Клавдия Матвеевна, придется расстаться. Мы ее изымаем как вещественное доказательство.
— А деньги? Кто мне деньги вернет?
— Деньги спрашивайте с того синюшника. Впредь не будете ничего с рук покупать. Кохточка-то ворованная...
Ряузова схватилась за голову.
— Да неужто?.. А кто ж его, пьянчугу, знал? Сказал — женина, сказал — на пол-литра не хватает. Ну, я и посочувствовала...
— Да, да, и купили пятидесятирублевую кофточку за полцены.
— Сколько просил, столько и дала... Сейчас в подсобке сниму, не при вас же раздеваться. До такого бесстыдства я еще не докатилась...
Ряузова сбегала в подсобку, переоделась в еще более шикарную гипюровую блузку. Кофту она завернула в газету, но не выпускала пока из своих сарделечных пальцев.
— Опишите подробно, как он выглядит, ваш синюшник?
— Сейчас, сейчас, дайте вспомнить... Блондин, нос такой крючковатый, типа грузинского, глаза пронзительные... Одет ничего себе, даже не подумаешь, что алкаш... Брючки модные джинсовые, куртка кожаная престижная... при галстучке... Да я, товарищ Агеев, сама первая его разыщу, чтоб выцарапать из него деньгу мою трудовую... А может, вы мне отдадите за кофту, а?
Я забираю у нее сверток.
— Скажите спасибо, Ряузова, что под суд вас не отдаем!
— Это за что же?
— За скупку краденого!
— Так я ж не знала! Я думала, он у жены взял, по-родственному...
26