Я нетерпеливо заерзал — надо проверить. Что если он перекрасил волосы, достал новые документы...
— Ивар Янович, где Волков? Надо ехать немедля! Уж я-то его узнаю в любом обличье...
Бундулис наклонился к микрофону.
— Лейтенант Волков!
— Я! — отозвался знакомый голос.
— Зайдите ко мне!
Завидев меня, Леша заулыбался уже с порога.
— Дим Димыч, как хорошо, что ты здесь. А я уже собирался звонить вам в горотдел.
— Леша, я все знаю, берем машину, поехали...
Мы садимся в «канареечку», которую ведет все тот же Гена Спирин, повзрослевший и возмужавший. Гена коротко информирует меня, что успел стать не только мужем, но и отцом.
Машину мы оставляем за углом, а сами осторожно подходим к дому.
— Думаю, Дим Димыч, первому надо идти мне. Хозяин меня знает, подозрений это у него не вызовет...
— Нет, Леша, сам факт, что милиция дважды посещает одну квартиру, не может не насторожить. Так что идем вместе и, если это он, сразу и возьмем.
Волков звонит длинно и требовательно. Дверь открывает невзрачный мужичонка с часто моргающими веками. Увидел нас и заморгал с третьей космической скоростью.
— Родственник дома? — без лишней дипломатии приступает к делу участковый.
— Это Альберт, что ли?.. Уехавши он...
— Как то есть «уехавши»? — растерянно спрашивает Леша.
— А так, гражданин участковый, — наслаждаясь произведенным впечатлением, бубнит хозяин. — Как вы нас вчерась посетили, сразу собрал свое шмутье, сел в таксюшку и — айда...
— И куда же он поехал?
— В Молдавию, куда ж еще. Откуда прибыл...
— Ой, Хлупин, сочиняешь! — недоверчиво щурится Волков.
— Я?! Сочиняю?! Обижаешь, начальник! Ну, смотри, смотри, коли не веришь!
Он распахивает дверцы шкафа, откидывает длинную скатерть, свисавшую со стола до самого пола.
— Ну, что, вру я, вру?! Убедился?!.
— В этой комнате его действительно нет, — признает Волков.
— Ладно, пойдем в спальню, — распаляется все сильней Хлупин. — Мне от властей скрывать нечего, я властям — первый помощник. Раз говорю уехавши, значит, так оно и есть. Гляди, начальник, — трюмо да лежанка, вот и вся моя мебелировка...
В соседней комнате, меньшей по размеру, действительно стоят зеркало и низкая, без ножек, тахта. И все — спрятаться, вроде, негде. Мы с Волковым совсем уже собрались уходить, но напоследок я решил все же устроить проверку. Как бы играя, в шутку, я толкаю Лешу на тахту. Тот грохается со всего размаха, и тотчас же снизу раздаются вопли и ругань.
Я вынимаю пистолет.
— Извини, Глотов, что потревожил, но иначе нельзя было проверить, жив ты там, или задохнулся. Вылезай! И смотри у меня — без фокусов!
Человек внизу повозился, и вдруг тахта встала на дыбы — это поднялся во весь рост златокудрый Брюнет.
— Кончай, Глотов, маскарад, поедешь с нами. Снимай парик, да вынь из ноздрей все, чего ты понапихал.
Брюнет послушно снимает парик, под которым оказалась густая шевелюра иссиня-черных курчавых волос, вынимает из ноздрей спичечные распорки.
Волков кольнул хозяина сердитым взглядом.
— Собирайся, Хлупин, поедешь тоже.
— Меня-то за что? — изумленно замигал мужичонка.
— В другой раз не будешь цирк устраивать. «Они уехавши!..» — передразнивает очень похоже Волков, так что даже Глотов ухмыляется, а уж ему-то совсем не до юмора.
На этот раз я заковываю Брюнета в наручники. Во избежание ненужных осложнений. Прямо из машины связываюсь по радиотелефону с Чекуром, сообщаю ровным голосом:
— Виктор Антонович, Глотов задержан.
У Чекура даже дыхание перехватило.
— И ты так спокойно об этом сообщаешь?.. Быть тебе, Агеев, большим человеком! Немедленно ко мне!..
Мы привели Глотова в тот момент, когда Чекур готовился к заварке своего знаменитого чая. По случаю прибытия Брюнета все приготовления были отложены, Виктор Антонович удобно устроился в своем начальническом кресле.
— Ну, Глотов, — начал Чекур ласково, — расскажи-поведай про свои приключения, облегчи душу многогрешную.