Однако Брюнет упорно стоял на своем — Полубелову не убивал, откуда кофточки — не знает...
Показали Глотова Ряузовой — не тот ли? «Нет, не тот». Впрочем, Ряузовой предъявили уже с десяток мужчин, похожих по тем приметам, которые она назвала. Всех Клавдия Матвеевна отвергла, всех до единого...
— Послушай, Дима, — сказал Чекур задумчиво, — а тебе не кажется, что Ряузова привирает? Мне думается, она намеренно скрывает человека, который продал ей кофточку. Выпиши повестку, я с ней завтра сам потолкую.
31
На следующее утро, после оперативки, Чекур попросил меня остаться.
— Что ты, Дима, обо всем об этом думаешь? — спросил он, глядя в сторону.
Не часто Чекур снисходил до испрашивания мнения подчиненных, поэтому я старался держаться как можно скромней и незаметней, чтоб не слишком ранить его самолюбие.
— Я наблюдал за Глотовым во время обыска — эти кофточки были для него полнейшей неожиданностью, он был по-настоящему потрясен.
— На глаз свой, Дима, не рассчитывай: такие артисты попадаются — хоть в МХАТ, хоть в Малый. У меня другие соображения: слишком он опытный ворюга, чтоб вот так, почти на виду держать похищенное.
И тогда я рассказал начальнику о подозрениях Сушко. Чекур отнесся к версии следователя очень серьезно. Особенно его заинтересовала анонимка.
— Что ж ты молчал, чертушка? «Доказательства в квартире, а детей у него нет...» Это же прямое указание на коляску, где мы нашли кофточки. Только анонимщик знал их местонахождение, он и подбросил... Вот что, Дима, шпарь немедленно в пароходство, пусть покажут анонимку на Царенка. И если она сделана таким же способом...
Да, анонимное письмо, предъявленное мне в отделе кадров пароходства, тоже было написано прописными буквами. Неизвестный ДОБРОЖЕЛАТЕЛЬ сообщал, что «МЕХАНИК ЦАРЕНОК НЕРОВНО ДЫШИТ НА КАМБУЗНИЦУ ТУЛИНУ ЧЕМ РАЗЛАГАЕТ ЗДОРОВЫЙ МОРЯЦКИЙ КОЛЛЕКТИВ».
— Мы это письмо проверяли — не подтвердилось, — пояснял инспектор ОК Маркин, коренастый, средних лет мужчина с толстыми, мясистыми губами. — Но знаете, дыма без огня не бывает, одно полено не горит. Возможно, до интима у них и не дошло, но взаимные симпатии они друг к другу питали. Тем более, скажу вам как мужчина мужчине, эта Светланочка очень аппетитна, очень... Так что мы на всякий случай их разъединили, услали ее в другой экипаж.
— А кто, по-вашему, мог написать такое письмо?
Маркин развел черными сатиновыми нарукавниками.
— Мы долго доискивались, но так ничего и не узнали. Догадки кое-какие были, но, не подтвержденные фактами, они могут только оскорбить человека, не так ли?..
— Кто был поваром в то время?
— Шорникова Людмила Юрьевна. — Маркин быстро глянул на меня и снова уткнулся в бумаги. — Среди прочих возможных авторов называлась и она, но доказательств — никаких. Скорей наоборот. Они считаются по сей день подругами, ходят друг к другу в гости... Нет, нет, маловероятно. К тому же Шорникова была вполне довольна Тулиной как работницей. Нет, причин для удара исподтишка у нее не было.
— А зависть?
— Зависть? — рука Маркина, автоматически что-то писавшая, застыла на полуслове. — Какая же, простите, может быть зависть повара к камбузнице, вышестоящего к нижестоящему?
— А женщина женщине разве не может завидовать? Ее свежести и обаянию, ее успеху у мужчин, которые соперничают друг с другом за честь предложить руку и сердце?..
Маркин отложил ручку, задумался.
— М-да, с этой стороны я к вопросу не подходил. Но если уж на то пошло, Шорникова тоже вниманием мужчин не обижена.
— Внимание вниманию рознь. Кстати, что там у Шорниковой с боцманом Мешковым?
Маркин встрепенулся, как гончая, почуявшая дичь.
— Лично я ничего не слышал. А у вас есть сигнал? Проверим, непременно проверим...
Я сыграл отбой — поднимать шумиху мне совсем ни к чему.
— Стоит ли, инспектор? Очередная сплетня, не более. Вы лучше вот что скажите, кто из моряков замечен в провозе контрабанды?
— Вас интересует состояние на сегодняшний день?
— Да, именно на сегодняшний.
— Тогда — никто!
— Как это? — не понял я.
— Очень просто. Кто замечен — тот уже не моряк. У нас, как у саперов, ошибаются только раз. Попался по-крупному — под суд, за мелочь лишаем визы и — пиши открытки!..
— Ясненько, — я встал, попрощался с Маркиным и пошел к двери. У порога обернулся. — Кстати, инспектор, мне тут надо одну бумагу отпечатать, где бы я мог это сделать?
— Зайдите к секретарше, мигом отстучит.
— Зачем, я сам. Есть здесь где-нибудь свободная машинка?