— Как, ты говорил, фамилия любовника Шорниковой, с которым она ночевала у Полубеловой?
— Мешков. Сергей Мешков. А что?
— Все в точку, Дима, — ответил Чекур. — Только что сообщили: задержана машина, сбившая Ряузову. За рулем — Мешков Сергей Леонтьевич, боцман с «Ангары»...
Вот это новость!.. Тут уже выстраивалась довольно стройная версия. Убив Полубелову, одна или с помощью Мешкова, Шорникова, в числе других вещей, похищает восемь экслановых кофточек, одну продает Ряузовой. Та берет, ничего не подозревая, думая, что Шорникова привезла вещи из-за границы.
И вдруг милиция!.. Ряузова наспех придумывает несуществующего алкаша, а сама идет к Шорниковой, поднимает страшный скандал: «Зачем продаешь ворованное, отдай деньги!» Шорникова деньги отдает, но Ряузова предупреждает: если милиция насядет, она будет вынуждена сказать, кто на самом деле продал ей кофточку. Вот тогда у Шорниковой созревает план — убрать опасного свидетеля. Для этого она договаривается с Сергеем Мешковым о как бы случайном наезде...
33
На столе у Чекура звонит телефон — это Зутис, он уже в Зальмале.
— Хорошо, Саша, сиди и жди. Как только придет — сразу в Управление.
Чекур кладет трубку, поворачивается ко мне.
— Обыск в квартире Жарковской откладывается: она на пляже, скоро должна вернуться. А сейчас, чтобы не терять времени, потолкуем с Мешковым. Звони Сушко, будем вместе допрашивать.
Крупный плечистый мужчина лет тридцати пяти, с ясным безмятежным взглядом и открытой улыбкой — таким предстал перед нами Сергей Мешков. Чувствовалось, что он из породы «везунчиков» — людей, которым все в жизни дается легко и просто. И живут они так же легко, не утруждая себя раздумьями о смысле и цели существования.
Зная силу своего мужского обаяния, Мешков изо всех сил старается очаровать Сушко, надеясь смягчить ее суровое прокурорское сердце. Однако Галина Васильевна не поддается дешевым уловкам боцмана, ее вопросы сухи и деловиты.
— Скажите, Сергей Леонтьевич, — начинает Сушко, — вы давно знакомы с Людмилой Шорниковой?
Мешков, ожидавший вопросов о наезде, застигнут врасплох. Он оторопело улыбается, лихорадочно соображая, для чего следователю нужны эти сведения.
— Ну, как вам сказать... Знаком, как с членом экипажа... месяцев пять, наверно...
— В каких вы с ней отношениях?
Мешков скромненько потупляет взгляд, потом вскидывает его на следователя.
— Это что, имеет отношение к тому факту, за который я задержан?
— Имеет.
Похотливая улыбочка заиграла на губах боцмана.
— Ну что ж, на прямой вопрос — прямой ответ. Знаете, все мы люди, все человеки... Долгие недели в море, семья далеко... А тут под боком симпатичная молодка, которая не прочь поразвлечься... Ну, бывает, и не устоишь...
— Следует ли это понимать в том смысле, что Шорникова вас соблазняла?
Мешков с радостью хватается за брошенный Сушко по оплошности спасательный круг.
— Только так и надо понимать!
— Шорникова знала, что у вас жена, двое детей?
— Да, я от нее этого не скрывал.
— И все-таки она надеялась, что вы бросите семью и уйдете к ней?
Мешков больше не улыбается, он понял — что-то случилось. Что-то очень серьезное и даже страшное. Ведь не случайно каждое его слово тщательно протоколируется и даже записывается на магнитофон.
— Я ей повода к таким надеждам не давал. Честно сказал, что с одной женой уже расстался, эта семья у меня вторая, и третью заводить не собираюсь. Тем более — у меня в Мазпилсе трехкомнатная квартира, гараж рядом с домом...
— Шорникова говорила вам, что у нее есть квартира?
— Да, только каждый раз по-разному. То рассказывала, что квартира ей досталась после мужа, который погиб, то — что стоит на очереди в кооперативе...
— Она вас приглашала в свою квартиру?
— Да, это было в конце мая. Там, правда, была квартирантка, но она нам не мешала. Мы выпили кофе с бальзамом и легли спать... Простите, мне все же неясно, в связи с чем задаются все эти вопросы?
— Потерпите, сейчас объясним. Виктор Антонович, пожалуйста.
Чекур смотрит пристально и строго.
— Скажите, Мешков, вы знакомы с Клавдией Ряузовой?
— Первый раз слышу эту фамилию. А кто это?
— Это та самая женщина, которую вы сбили и, не оказав помощи, скрылись, как последний трус.
Мешков съежился и сник.
— Я испугался... я просто не понимал, что делаю... Я думал — убил ее... Она так закричала... А у меня двое детей... и жена не работает... Но ведь она жива?