— Жива, но может остаться инвалидом. В лучшем случае вы будете отвечать по статье сто пятнадцатой — лишение свободы на срок до одного года.
Мешков вздыхает с облегчением.
— Ну, это еще терпимо.
— Я сказал — в лучшем случае. Если за вами не числится других преступлений.
— Что вы, что вы — откуда?
— Значит, Ряузову вы не знаете?
— Нет!
— Странно! А ведь она, как мы выяснили, закадычная подруга Людмилы Шорниковой...
Мешков негодующе пожимает плечами.
— Не могу же я знать всех Людмилиных подружек, их у нее слишком много. У меня, простите, и без того вечный дефицит времени, не забывайте, я — человек семейный.
— Мы-то не забываем...
— Вы опять об этом?.. Ну, была интрижка, была, с кем из мужчин не случается. И жены, в общем-то, догадываются и примиряются, если хотят сохранить семью. Так что особой вины за собой я не чувствую и не признаю! И в разложенцы вы меня, пожалуйста, не записывайте!..
Его голос звучит вызывающе, он вновь почувствовал себя любимцем фортуны и властелином жизни. Тем разительней последующая перемена в его облике.
— Так вот, Сергей Леонтьевич, — Чекур говорит чеканно и сурово, — ваша корабельная подружка Людмила Шорникова подозревается в убийстве той самой «квартирантки», а вы — в соучастии.
Мешков ужаленно вскочил и дико оглянулся — казалось, он вот-вот бросится бежать. Потом обессиленно рухнул на стул и стал жадно ловить воздух мокрогубым ртом.
— Я?!. В соучастии?!. Может, вы еще скажете, что я помогал этой мерзавке убивать?..
— Этого мы пока не знаем, — спокойно произносит Чекур. — Мы знаем только, что вы сшибли Ряузову, когда она шла в угрозыск, чтобы сообщить важные сведения о Шорниковой.
— Клянусь, я никогда не видел эту Ряузову, я ничего о ней не знаю!
— Проверим, Сергей Леонтьевич, проверим. А пока вам придется задержаться у нас.
— Но меня ждут на «Ангаре»! Без меня они не смогут выйти в рейс! Я потому и сбил эту женщину, что спешил на судно.
— Когда оно отходит?
— Завтра, в шесть ноль-ноль.
— Вот как?
Чекур взглядом просит меня узнать, не вернулся ли Зутис.
В нашей комнате я нашел Сашу, а с ним женщину, чем-то неуловимо похожую на Людмилу Шорникову. Может быть, формой носа, а может быть, круглой, симпатичной ямочкой на подбородке. Саша поднялся навстречу.
— Передай Чекуру — можем ехать.
Я вернулся в кабинет начальника, кивнул утвердительно. Чекур заторопился.
— Галина Васильевна, передаю Мешкова на ваше попечение, вам еще многое предстоит уточнить, а мы едем к Жарковской с обыском. Постановление при вас?
— Да, Виктор Антонович, пожалуйста!
Мы с Чекуром вошли в комнату нашего отделения.
Женщина, признав по осанке и повадкам главного в Чекуре, бросилась к нему.
— Товарищ начальник, хоть вы можете мне объяснить, что случилось? Я так волнуюсь, так волнуюсь...
— Рано, Раиса Юрьевна, рано. Думаю, у вас еще будет повод для сильных переживаний, а пока — поберегите нервы. Пойдемте, машина ждет...
34
Семейство Жарковских занимало отдельную двухкомнатную квартиру в небольшом трехэтажном доме. Квартира была типа «распашонки»: рукавами служили две комнаты, куда вход был из кухни. В первой комнате, где стояли шкаф, диван, трельяж, ничего подозрительного мы не обнаружили. Войдя во вторую, увидели тахту, телевизор, швейную машинку, круглый обеденный стол. На полу был расстелен голубой в розовых цветочках палас. С него-то все и началось.
— Агеев, снять палас! — распорядился Чекур.
Когда я аккуратно скатал синтетическое покрытие, Виктор Антонович с лупой в руке стал тщательно исследовать щели в полу. Приглашенные в качестве понятых соседи с веселым недоумением наблюдали, как солидный немолодой человек, не жалея брюк, ползает по полу.
— Есть! — говорит Чекур, поднимаясь и отряхивая пыль с колен. — Зутис, перевернуть стол! Понятые, будьте внимательны!..
На нижней крышке стола явственно видны пятна крови. Замытые и затертые, они обнаруживаются и на стене.
Жарковская ходит по своей квартире с таким видом, будто впервые в нее попала. Откуда пятна, какая кровь?..
— Покажите, где хранятся вещи вашей сестры! — требует Чекур.
Раиса Юрьевна ведет нас в прихожую и показывает небольшой шкафчик.
— Здесь! Но объясните, что все это значит?..
— Терпение, Раиса Юрьевна, скоро все узнаете.
Из шкафчика в числе других вещей извлекается зеленый халатик. Чекур скрупулезно осматривает его через лупу.