— Лет на пятнадцать.
— Ой-ля-ля! — присвистнул Кириллов. — Что ж она такое натворила?..
Подождав немного и убедившись, что я не собираюсь удовлетворять его любопытство, заторопился:
— Понимаю, лейтенант, служебная тайна. У нас тоже есть и тоже свято... — Он что-то поприкидывал в уме и вдруг воскликнул: — Слушай, лейтенант, а если вертолетом? Самое милое дело: не останавливая судна, сядешь на палубу, произведешь все нужные формальности... Годится?
— Конечно! — обрадовался я. — Отличный вариант!
Мы с капитаном порта развиваем кипучую деятельность: звоним, упрашиваем, обещаем...
— Ну, все в порядке, лейтенант, езжай в аэропорт... Стой, стой, куда ринулся? Замену возьмешь!
В кабинет входит полнотелая молодая женщина с короткой прической под пажа. Повариха недовольна и не скрывает этого.
— Что же это получается, Василь Никитич? Не успела прийти из рейса, опять посылаете? Это уж не в охотку работка, а на износ...
— Все претензии, товарищ Гущина, к этому молодому, интересному, — указывает на меня Кириллов. — Зачем-то ему срочно понадобилась Шорникова.
— Она многим мужикам нужна — только ненадолго. Ладно, поехали, что с вами делать...
В вертолет садимся втроем: Зутис, Гущина и я. Мне выпало место рядом с пилотом Николаем Паниным — худощавым веснушчатым парнем примерно моего возраста.
Некоторое время летим молча, потом Панин не выдерживает.
— Видно, важного преступника будете забирать, раз такая срочность...
Я киваю с подобающей случаю солидностью.
— Небось, за границу решил мотануть, или валюту везет?..
— Все может быть, — сухо буркаю я, не желая вдаваться в подробности.
Николай обиженно замыкается и больше с расспросами не пристает. Он связывается по радио с «Ангарой». Переговорив, поворачивается ко мне.
— Ничего не выйдет, товарищ старший лейтенант. По условиям безопасности вертолету запрещается садиться на танкер. Нефть! Вдруг искра?
— Что же делать? — я встревожен не на шутку.
— Зависнем в воздухе, спустим шторм-трап...
— Мне-то все равно, а вот как она? Вдруг испугается?..
— Так это женщина? — удивляется пилот. — Молодая?
— Тридцать лет.
— Тогда ничего. Если морской качки не убоялась, воздушной — не должна.
— Ты, Коля, все же спустись пониже, хорошо? Вдруг нарочно разожмет руки и упадет на палубу?
— Разве такое может случиться?
— Кто ж ее знает? Женщина — существо неожиданное.
— Это верно, — вздыхает о чем-то своем веснушчатый Коля и тянет ручку управления на себя. — Внимание, подлетаем к объекту!..
Танкер прет не замедляя хода, вертолет плавно идет на сближение. Я подумал, что от пилота потребуется немалое мастерство, чтобы, сообразуясь со скоростью танкера, спустить шторм-трап на палубу и неподвижно над ней зависнуть... Зря я так с Николаем, мог бы кое-что и рассказать, сейчас это уже не тайна. А все мое неистребимое пижонство — напустил туману непонятности и рад до смерти...
Посмотреть на редкое зрелище сбежалась чуть ли не вся команда. Однако Шорниковой почему-то не видно. Благополучно припалубившись, я прошу одного из матросов проводить меня к капитану.
Капитан танкера — высокий, сухощавый, в кителе с золотыми галунами — дважды перечитал постановление об аресте Шорниковой.
— Не скрою, приятного мало, — говорит он. — Сказать, что для меня это полная неожиданность, не могу. Ведет себя нагло, у команды авторитетом не пользуется... В довершение ко всему спуталась с боцманом Мешковым. Кстати, он не прибыл к отходу. По той же причине?
— Примерно.
— История!.. Ему-то мы нашли замену, вот с коком будет потрудней.
— Повар прилетела со мной.
— Ах, так! — обрадовался капитан. — Тогда все в порядке. Узнаю распорядительность Василь Никитича. Это ведь его заботами?..
— Его...
Капитан позвонил по телефону, вошел вахтенный.
— Озолиньш, проводите товарища на камбуз. И выполняйте все его распоряжения, как мои. Понятно?
— Понятно, товарищ капитан!
Когда мы вошли на камбуз, Шорникова возилась у плиты. Мазнула по мне быстролетным взглядом, сделав вид, что не узнала, и продолжала с шумом передвигать кастрюли.
— Здравствуйте, Людмила Юрьевна! Вы, наверно, догадываетесь, по какой причине я здесь?
— Ничего я не догадываюсь, — придушенным голосом ответила Шорникова. — Я занята, мне скоро людей кормить.