— Команду накормит Гущина, она сейчас сменит вас. А ваш рейс мы вынуждены прервать.
Шорникова придерживала кастрюлю с кипящим супом. Казалось, она раздумывала: не выплеснуть ли всю эту огненную массу мне в лицо?..
— Только, пожалуйста, без глупостей, — строго произнес я. — Вы их и так натворили достаточно. Пойдемте в вашу каюту за вещами.
Мы спускаемся в кубрик. Остроносенькая камбузница, мельком глянув в нашу сторону, продолжает упоенно расчесывать перед зеркалом роскошные медно-золотистые волосы. Проскочив мимо нее, Шорникова стала лихорадочно собирать свои вещи, бросая их как попало в чемодан.
— Все, я готова! — выпрямляется она.
Я окидываю кубрик прощальным взглядом.
— Посмотрите еще раз, все ли свои вещи вы забрали?
— Все, больше у меня ничего здесь нет.
— А кофточка? — спрашивает вдруг остроносенькая. — Это же твоя кофточка, Люда!
И она услужливо протягивает Шорниковой красивую заграничную кофточку с оригинальным рисунком — падающая Пизанская башня...
36
— ...Погубили меня эти кофточки, — кается в кабинете следователя Шорникова. — На черта они мне сдались, своих, что ли, мало?.. За жадность свою расплачиваюсь, гражданка следователь...
Сушко терпеливо доискивается до истинных причин преступления.
— Скажите, Шорникова, кто был вашим пособником? Из близких вам мужчин нам пока известен лишь Сергей Мешков...
— Нет, нет! Только не он! Сережу не трогайте, он ни в чем не виноват!..
Шорникова забилась в истерике. Я подаю ей стакан воды. Она отталкивает мою руку.
— Закурить не найдется?
Я вынимаю сигареты, зажигаю спичку. Шорникова глубоко и с наслаждением затягивается.
— Ладно, следователь, расскажу все, как было. Кофточки эти я уже потом прихватила... сдуру... А повздорили мы с Верой Сергеевной из-за Сережи...
Перед рейсом Полубелова надумала перешить некоторые вещи — после операции она сильно похудела. Своя швейная машинка была неисправна, поэтому она решила воспользоваться Людиной.
— Пожалуйста, пожалуйста, — радушно приглашала Шорникова. — В субботу с утра все наши уедут на дачу, вы сможете спокойно поработать. И я помогу, я ведь тоже умею шить...
Полубелова пришла в одиннадцать часов. Принесла с собой бутылку вина, конфеты, сдобные булочки. Шорникова выставила на стол салат, тушеную курицу, и стали они пировать. Вера Сергеевна пила мало, ссылаясь на запрет врачей, все больше подливала Шорниковой. Та не отказывалась — выпить она всегда любила.
Включили телевизор, шел эстрадный концерт. Полубелова запела, подражая Шульженко.
— Вера Сергеевна, как вам понравился Сережа? — с замиранием сердца спросила Шорникова. — Вы тогда так рано ушли, мы и поговорить не успели.
Полубелова пригубила вина из своей рюмки.
— Ну, ты, право, артистка, Людочка! Так ловко сыграла роль хозяйки! Честное слово, временами мне казалось, что это и в самом деле твоя квартира, а я — жалкая квартирантка. Только вот бальзам ты напрасно брала...
— Не волнуйтесь, Вера Сергеевна, отдам я вам эту бутылку, — обняла ее за плечи Шорникова. — Вы мне не ответили на мой вопрос...
— Ну, что тебе, Людочка, сказать? — Полубелова отломила куриную ножку. — Мешков — мужчина видный, но ведь он на тебе никогда не женится. Нет, нет, не надейся и не жди. Поматросит и бросит — знаю я их, кобелей ненасытных, еле свою дочку от них уберегла. Ну, сама посуди — кто ты есть перед ним, чем ты можешь его соблазнить? Ни у тебя положения в обществе, ни денег, ни квартиры. Голь ты перекатная, Людочка, на таких не женятся...
Шорникову захлестнула горечь обиды — тем более, что все сказанное было чистейшей правдой. А Полубелова продолжала сыпать соль на кровоточащие раны.
— Ты должна с ним покончить, Людмила, выбросить из головы раз и навсегда. Мало тебе парней молодых, неженатых?
— Но я люблю только его! — театрально заломила руки Шорникова. — Он мой единственный, мой последний!
— Глупости! Блажь все это! Ну-ка вспомни, сколько на твоем веку было последних? Как новое увлечение, так сразу кажется — все, это навеки, никого больше у меня не будет. Знаю, Людочка, сама молодой была!..
— Так что же мне делать, посоветуйте! Вы старше, опытней...
— Рубить надо! Решительно и бесповоротно!
— Не могу! Пока он сам меня не бросит, буду с ним!
— Ну, нет, не бывать тому! — взъярилась вдруг Полубелова. — Не позволю я этому гнусному бабнику губить твою молодость! Ведь если б не он, ты бы давно вышла замуж, имела свой дом, детишек... Я знаю, что я сделаю! Я пойду в пароходство и все про вас расскажу. Вас разлучат, как разлучили мою дочку с Парамоновым!..