— Ну, Галина Васильевна, это все из области догадок и домыслов.
— Ой ли?.. Опрашивая вчера жильцов дома, где живут Жарковские, я узнала, что в день убийства во дворе стояла «Волга», за рулем сидел седой мужчина, а рядом — женщина, похожая на Полубелову.
— Какого цвета машина?
— Бежевая. Я пока не задавала Шорниковой вопросов на эту тему, чтобы не вспугнуть ее... Теперь, надеюсь, у вас появилось желание оправдать звание галантного кавалера, которое я вам вручила авансом?
— Галина Васильевна, бегу! Сделаю все, чтобы спасти женский род от позора!
Я выхожу из кабинета Сушко с улыбкой, но на душе у меня совсем не весело: дело, которое я считал законченным, грозит затянуться. О бежевой «Волге» говорила Светлана Тулина, когда рассказывала, как к ее матери приезжал некий дядя Жора. Так мы его и не нашли, так он и остался белым, но отнюдь не светлым пятном в розыске...
37
Следующий день приносит новое оглушительное известие: при проверке показаний Шорникова не смогла найти в Берзайнском лесу место, где она спрятала часть трупа.
— Здесь! — махнула рукой в сторону небольшой мусорной свалки и вопросительно посмотрела на Сушко.
— Нет, нет, я вспомнила — вот где! — крикнула она, выходя на истоптанную сотнями ног поляну...
На самом же деле труп, прикрытый старым матрасом, мальчишки обнаружили в неглубокой канаве.
На этом сюрпризы не кончились. В Управление явилась сестра Шорниковой Раиса Жарковская и положила на стол Чекура сберкнижку.
— Вот, нашла в шкатулке с документами, лежала на самом донышке. Как она там очутилась, кто положил — не знаю. Но кроме Людмилы — некому...
Чекур посмотрел счет. Двадцать тысяч рублей, книжка — на предъявителя.
Шорникова, увидев сберкнижку, вся вспыхнула, заалелась. Но тут же, овладев собой, решительно заявила:
— Это мои деньги!
— Люся, откуда? — крикнула сестра. — Ведь месяц назад ты занимала на дорогу.
— Эти деньги я скопила на квартиру. Ты про них не знала.
Виктор Антонович спешно вызвал Зутиса и меня. Видок, наверно, у нас был аховый, потому что Чекур громко рассмеялся.
— Что, други, скисли?.. Не одобряю, но понять могу — есть от чего. Рушится обвинение Шорниковой в убийстве, разваливается прямо на глазах. Из того, что мы отыскали при обыске, можно сделать только один неопровержимый вывод — преступление совершено в квартире Жарковских. А вот кем — еще предстоит выяснять. Сберкнижка на предъявителя свидетельствует о возможности самооговора. Подлинный убийца мог заплатить Шорниковой, чтобы она все взяла на себя — срок отбудет, зато останется с деньгами. Такое в нашей практике бывало... Сушко права, в этом деле точку ставить рано — истинные мотивы убийства не вскрыты. Сейчас на первый план выдвигается таившаяся до сих пор в тени фигура дяди Жоры. Можно предположить, что существует какая-то связь между ним и Полубеловой с одной стороны и Шорниковой — с другой. Давайте, орлы, закругляйте это дело, пришивайте последнюю пуговицу. Сходите побеседуйте с жильцами — что за «Волгу» они видели. Загляните к Светлане Тулиной — может, она вспомнит что-нибудь существенное про маминого дружка. Ну, други, ни пуха!..
Мысленно послав начальника к черту, мы пошли к машине. Начинался новый этап расследования...
Сосед Жарковских Просвирин уже отработал первую смену и был дома. Приземисто-плечистый, с хитроватым взглядом узеньких монгольских глаз, он говорил охотно, пожалуй, даже чересчур, загружая рассказ ненужными, утомительными подробностями.
— Константин Степанович, говорят, вы видели в тот день машину, в которой сидела потерпевшая?
Просвирин сузил и без того узкие глазки.
— Видел, не отказываюсь. А только кто в ней приехал — убитая или невредимая — сказать в точности не могу. Меня эта следовательша — ну, до чего ж настырная бабешка! — все пытала, Полубелова то была или нет. А откуда мне знать, если я в глаза ее не видевши.
— Но ведь вам показывали фотографию!
— Ну так и что? Не признал я ее, чего зря говорить!
— Хорошо! Расскажите, как все было?
— А как было — обыкновенно. Рубил я дрова, на зиму запасался. Гляжу — въезжает во двор «Волга». Ну, машина сейчас не диковинка, разбогател народ — все обзаводятся, я и то стою на очереди. В общем, особого внимания не обратил. Но краем глаза заметил — выходит мужчина и этак культурно даме руку подает. А куда они дальше пошли, не видел — начал дрова в сарай укладывать.