— Машина долго стояла?
— Да нет, почти сразу и уехавши. Я из сарая слышал — по звуку.
— Как выглядел мужчина?
— Пожилой, наверно, потому как седой весь. Среднего роста, с брюшком, вон на него немного смахивает, — кивнул Просвирин на Зутиса. Тот поспешно подобрал живот, вытянулся. — Да, запиши особую примету — в черных очках он был...
Мы с Сашей переглянулись: хороша примета — да сейчас полгорода в темных очках.
Старушка из нижней квартиры добавила немногое, но существенное.
— Была, была в тот день машина. Я в аккурат у окошка сидела и все как есть видела. Он такой благородный из себя, осанистый, ну, и она женщина видная, ничего не скажешь... Вышла она из машины и пошла на второй этаж, к Жарковским. А в подъезде оглянулась и спрашивает: «Жорж, ты за мной заедешь?» Тот, осанистый, зырк на часы. «Верочка, — говорит, — освобожусь только к двум». — «Хорошо, — та отвечает, — буду ждать». И упорхнула. А он поправил очки свои черные, сел в машину и укатил...
— А когда он снова приехал, не видели?
Бабуся жалостно почмокала губами.
— Вот чего не знаю, того не знаю. У нас квартира на обе стороны выходит. Ну, гляжу, ничего интересного во дворе не предвидится, я и пересела к другому окошку, которо на улицу. Там-то завсегда что ни-то интересное увидишь. Вот, к примеру, третьего дни...
Я распрощался со словоохотливой старушкой и сел в машину, где меня уже ждал Саша.
— Ну, как? — спросил он, заводя мотор.
— Кое что проклевывается. С большой долей уверенности можно предположить, что Полубелову привез сюда ее друг дядя Жора. И, видимо, в убийстве участвовали оба — он и Шорникова.
— А она утверждает — одна.
— Шорниковой, Саша, верить нельзя — ее молчание куплено, и недешево...
— Убедил, краснобай! Куда теперь?
— Поедем в гости к красавице Светлане. Если она еще не замужем — сосватаю. Ты, по-моему, весьма к ней не равнодушен...
— Димка, замолчи, а то высажу!
Мои сватовские планы увяли, не успев расцвесть: дверь нам открыл... Анатолий Сакулин. Если я скажу, что он очень обрадовался, увидев меня, это будет прегрешением против истины. Но виду не подал — гостеприимным жестом пригласил в комнату, любезно предложил сесть.
— Супруга сейчас вернется. Пошла купить чего-нибудь на ужин.
— Так вы уже расписались? — удивился я. — Быстро это у вас. Не успели мамашу похоронить...
— «Мертвый мирно спи в гробу, жизнью пользуйся живущий», — спокойно парировал Сакулин. — Так, кажется, нас учили в школе?
Я не нашел достойного ответа и счел за лучшее сменить тему.
— Анатолий, дело прошлое... Скажите, вы были в тот день у Полубеловой?
— Был, — после недолгого колебания ответил Сакулин. — Я приезжал для того, чтобы убедить Веру Сергеевну, что мы со Светланой любим друг друга, что нам надо быть вместе... Вот и все!
— А нельзя ли пообстоятельней?
— Разве дело еще не кончено? — насторожился Сакулин.
— Есть ряд неясных моментов, — ушел я от прямого ответа.
Сакулин вышел в кухню, принес пепельницу. Мы закурили.
— Я прилетел на самолете второго июня, часов в десять. Взял такси и приехал сюда. Позвонил. Долго не открывали, я даже думал — никого нет, хотел уйти. Наконец, дверь приоткрылась на цепочку, и я увидел Веру Сергеевну. «А, жених! Ну, проходи, раз пришел...» Сесть Полубелова не предложила, было видно, что она нервничает, куда-то спешит. Дверь в соседнюю комнату была прикрыта. Утверждать не берусь, но по-моему, там кто-то был...
— Почему вы так считаете?
— При нашем с ней разговоре... в особенно бурные моменты, она взглядывала на эту дверь, словно боясь, что кто-то выйдет.
— Так-так... И о чем был разговор?
— Я просил ее не препятствовать нашему браку... Она презрительно щурила глаза и монотонно зудела: Светланочке еще рано замуж, она должна получить высшее образование, и тогда она поймет, за кого ей выходить... Тут я вспылил, наговорил ей кучу дерзостей в том смысле, что она сама мещанка и тряпичница и хочет воспитать дочь по своему подобию. Она тоже в долгу не осталась — язычок у нее помойный — и велела убираться вон. Ну, плюнул я на вылизанный до блеска пол и ушел... В тот же день вернулся в Мазпилс, никто и не заметил моего отсутствия...
— На улице перед домом была машина?
Сакулин наморщил лоб, вспоминая.
— Кажется, стояла «Волга».
— Цвет?
— Светлая такая, нарядная...
Ну, что ж, картина постепенно вырисовывается. В соседней комнате, несомненно, был дядя Жора. Он и отвез Полубелову к Шорниковой вскоре после ухода Сакулина...