В первый раз я закричал. Пришлось лгать папе, что увидел большого паука – я уже понимал к тому времени, что про полупрозрачных людей лучше молчать. Я был уже взрослым, я понимал этот мир, мне было целых восемь лет!
На второй раз появления Гэруила я только вздохнул, но был насторожен. На третий раз я помахал ему в зеркало и Гэруил, сообразив, что не может меня напугать, грустно остался стоять. Так и стоял он в ванной полупрозрачным столбом, который видел только я и только я обходил, когда заглядывал в ванную. Единственное, о чём жалелось, так это о том, что на Гэруила нельзя было повесить полотенца – а то до крючка из душа далековато!
Сколько же их было потом? Уродливых полупрозрачных теней, распухший или иссохших, с присохшими к нёбу гнилыми языками или улыбающихся, машущих мне рукой и стремящихся идти за мной по улице с бессмысленным взглядом в мёртвых глазах. Сколько их было?..
Я всегда знал как их зовут. Я всегда знал, что они повсюду. Я видел их в школе и в больницах, в кампусе своего университета и в столовой (Альгеда стояла за столом раздачи и кровавая морось струилась по её мёртвой шее), в прачечной и в магазине, на стройке, на работе, на собственном потолке и в собственной же ванной.
Тех, кто появлялся мирно, я не боялся. Тех, кто выпрыгивал на меня из шкафов и хватал меня из-под кровати за ноги, ждал за занавеской или скрёбся о мою кровать…
Хочу сказать, что я храбр, но я всего лишь человек! Живой, но почему-то видящий мёртвых. Всю жизнь видел и, видимо, буду видеть, если мне конкретно не повезёт сегодня.
–И чего вы от меня все хотите? – я вышагивал по кладбищу среди ровных рядов мёртвых полупрозрачных теней. – Хоть бы одна сволочь сказала! Так нет, молчите. Только ходите за мной как день за ночью! Ну? Ты!
Я остановился и ткнул пальцем в полупрозрачную тень девушки. Наверное, в жизни она была красива, теперь оценить её красоту никто не сможет – у неё вытек глаз – автокатастрофа, а она была не пристёгнута и осколки пропороли не только её жизнь, но оставили без красоты после смерти.
–Вот чего ты здесь стоишь? – я отчитывал девушку-мертвячку. – Чего ты хочешь? Почему я вообще вас всех вижу?
Девушка смотрела на меня своими глазами – одним нормальным и одним вытекшим, но едва ли видела.
–И я не знаю! – я развёл руками. – Итого, ты тратишь моё время, а я твоё.
Я отошёл от девушки, окинул грозным взглядом ряды мертвых – они возвышались над своими потухшими за давностью лет могилками, сколько хватало зрения – все твои!
–Ребят, ну прошу вас по-людски, не трогайте меня! – я крикнул это всем, без особенно, конечно, надежды на то, что буду услышанным.
Но это хоть что-то! потому что сегодня я увидел в своей кастрюле с супом всплывшую мёртвую голову! Она подмигнула мне слепым глазом и высунула распадающийся на части склизкий язык, а затем медленно потонула в картофеле, луке и бульоне, оставив меня, оторопелого, посреди кухни с солонкой в руках.
Никакой головы, тем более призрачной, в моём рецепте не было и не могло быть! А она оборзела. Появилась, да так, что суп только вылить. Ну и мотка нервов как не бывало! А голове-то чего? Ей весело, голове-то!
Так что я поехал на кладбище. Просить в очередной раз, чтобы вся мёртвая братия от меня отстала. Логично было бы просить дома, скажете вы? Да как бы ни так! Я уже просил дома. Оказалось, что мёртвые заходят на огонек к мёртвым и в чужих домах ведут себя паршиво, ни с чем и ни с кем не считаясь.
А на кладбище они все мирные. Радуются гостью, радуются тому, что их помнят.
–Простите, если вы закончили, я могла бы пройти? – голос вполне себе живого человека напугал меня куда сильнее сегодняшней головы. Я вздрогнул, обернулся.
Она подкралась незаметно – среднего роста, спокойное, мирное лицо, усталый в общем-то вид, но в глазах искринка.
–Я тихий безобидный псих! – я уточнил на всякий случай то, что не мог объяснить никому и никогда. Даже своему дневнику.
–А я Райна, – девушка не смутилась, даже слегка улыбнулась. – Вы позволите?
Я отступил в траурном молчании, переглянулся с мертвецом Атанасом, тот лукаво подмигнул мне. Он был со мною согласен – Райна была хороша!
Она не обратила на меня больше внимания, присела около могилы на два шага правее меня, положила маленький букет цветов, который я и не заметил, напугавшись её живости, очистила плиту от упавших листьев и мелкого, принесенного ветром сора.
–Ну хороша же, хороша…– шепнул мне кто-то из мёртвых, а может быть и я сам себе.