По дому разносится леденящий кровь крик. Сквозь щели в разделяющей нас стене просачивается первобытный страх.
Ава.
Книга выпадает у меня из рук, когда я вскакиваю на ноги.
— Ава!
Я уже бегу, стуча ногами по деревянному полу, и в моей панике коридор кажется бесконечным. Я распахиваю ее дверь, представляя самое худшее.
Она мечется по кровати, запутавшись в одеяле, ее кожа блестит от пота, глаза широко раскрыты, но взгляд пустой и мертвый. Пухлые губы беззвучно приоткрываются, прежде чем из них вырывается очередной крик.
Я бросаюсь к ней и хватаю за плечи.
— Ава! Эй-эй, ты в порядке. Посмотри на меня, мне кажется, ты спишь.
Она моргает и резко садится, хватая ртом воздух, как будто тонет. На секунду она смотрит сквозь меня, тяжело дыша, с широко раскрытыми от страха глазами.
— Я видела это, — выдыхает она. — Снаружи. Оно наблюдает за мной.
Мой желудок сжимается.
— Это был просто сон.
Ава кивает, но ее голос дрожит, как будто она пытается убедить саму себя.
— Я лежала в постели… вот так. И я знала, что оно там. Каждая волосинка на моем теле встала дыбом. Оно было прямо у окна. Я не могла его видеть, но знала, что оно там. Смотрит. Наблюдает. Ждет.
Я бросаю взгляд на окно. Штора по-прежнему задернута, но холод, проникающий сквозь стекло, просачивается в комнату, несмотря на потрескивающий в печи огонь.
— Там ничего нет, — говорю я, но в моем голосе отсутствует та уверенности, которой мне хотелось бы.
Ава обнимает себя руками, словно пытаясь унять дрожь.
— Мне просто нужно было это увидеть, — бормочет она, возвращаясь в состояние транса, в котором я ее застал.
Я кладу руку на плечо Авы и ободряюще сжимаю его, прежде чем подойти к окну. Я стараюсь не скрипеть половицами, чтобы не выдать своего приближения. Шторы сделаны из той же прозрачной ткани, что и в гостиной. Я отдергиваю их и прижимаюсь лицом к стеклу, чтобы не видеть отражение комнаты позади меня.
Ничего. Только сплошное черное пятно.
Но это такая чернота, которая не пуста, а скорее окутывает что-то в ожидании. Снег ничего не отражает, хотя я знаю, что облака рассеялись и луна почти полная. Я должен был бы видеть вдалеке деревья, которые мерно покачиваются на ветру. Но я их не вижу. Я напрягаю зрение, вглядываясь в линию деревьев в поисках фигуры, которую они могли из себя представлять. Какой-нибудь высокой или необычной тревожной тени, которая играет с уставшими глазами.
По-прежнему ничего.
Я медленно выдыхаю и опускаю занавеску на место.
— Там ничего нет, — повторяю я, на этот раз чуть увереннее, теперь, когда я убедился в этом. Я поворачиваюсь к ней. — Тебе, должно быть, это приснилось, Ава. Вот и все. Просто плохой сон, неудивительно после такой ночи.
Ее глаза по-прежнему широко раскрыты, но часть паники отступает, когда я начинаю оправдываться. Она откидывается на подушки, расслабляясь впервые с тех пор, как я вошел в комнату. Ее грудь поднимается и опускается в том же ритме, что и моя, словно она пытается синхронизировать наше дыхание.
— Ты прав, — бормочет Ава. — Это было так… реально. Как будто оно стояло прямо у стекла и каким-то образом звало меня. Как будто, если я посмотрю, оно будет там, и мне останется только впустить его.
Я сажусь на край кровати, и матрас прогибается под моим весом.
— Сны могут быть такими странными, когда ты изолирован и не можешь связаться с внешним миром. Добавь к этому потерю крови и виски, и неудивительно, что твой мозг начинает выдавать безумные идеи.
Уголок ее рта дергается в ответ на мое не слишком красноречивое объяснение.
Ава долго молчит. Единственный звук, который мы слышим, — это наше синхронное дыхание и глухое постукивание остывающей трубы печи, когда огонь в камине гаснет. Это мой сигнал к отступлению.
Затем она тихо и нерешительно спрашивает: — Ты останешься… со мной сегодня?
У меня перехватывает дыхание, и я опускаю взгляд на свое почти обнаженное тело. В спешке, чтобы увидеть, что происходит, я не потрудился одеться.
Я смотрю на нее, не зная, стоит ли мне забираться в постель — в одних трусах — с дочерью моего лучшего друга, чтобы ей было комфортно. Но она не флиртует. В ее взгляде нет похоти. За сияющими глазами не скрывается коварный план. Она выглядит уязвимой и чертовски юной.
Здравый смысл отступает, и я киваю: — Да. Я могу остаться.
Ава отодвигается на край кровати, освобождая мне место. Я ищу дополнительное одеяло, но его нет, поэтому я ложусь рядом с ней. Я стараюсь держаться на расстоянии и не прижиматься к ней, хотя мой возбужденный член думает иначе. Мы лежим в темноте. Одеяло шуршит, когда она устраивается поудобнее. Я поворачиваюсь к ней спиной, изо всех сил стараясь не усугублять неловкость.