— Я хочу услышать, как ты это говоришь, — произносит он. — Скажи мне, что ты хочешь, чтобы я с тобой сделал.
Позади нас потрескивает огонь, но стук моего сердца заглушает его.
— Я хочу, чтобы ты прижался губами к моим бедрам, — шепчу я, как будто мы не одни в этом отдаленном домике, за много километров от посторонних ушей. — Я хочу, чтобы твои руки скользили по моему телу. Играли с моими упругими сосками. И я определенно хочу, чтобы твой толстый член оказался внутри меня.
В его глазах вспыхивает опасный голод, предвещающий коварные планы.
Одним плавным движением Скотт поднимается и нависает надо мной, как никогда раньше. Он прижимает меня к себе. Его рука скользит по моим волосам и грубо тянет за затылок, чтобы я подняла лицо. Его дыхание касается моих губ, но он не целует меня.
— Ты такая же сладкая на вкус, как и на запах? — спрашивает он низким голосом.
— Хватит медлить, давай узнаем.
Его рука в моих волосах сжимается, едва не вырывая пряди с корнем. Но огонь, пляшущий в его глазах, стоит того, чтобы почувствовать боль, пронизывающую мой череп.
Скотт отводит меня назад, к другому дивану, и тепло его тела проникает в меня, сжигая заживо. Когда мои колени упираются в подушки, он толкает меня вниз, не отрывая рук от моей кожи.
И когда он опускается на колени между моих ног и сдвигает мои шорты в сторону, от первого прикосновения его языка моя голова откидывается на подушку. Я впиваюсь пальцами в кожу, и из меня вырывается прерывистый стон. Наконец-то начинается то, чего я так жаждала.
ДЕСЯТЬ
СКОТТ
На вкус Ава как самый сладкий грех.
Вкусная, скользкая, такая, от которой я легко могу стать зависимым. В ту же секунду, как мой язык скользит между ее складочек, все причины, по которым я сдерживался, исчезают.
Мне не следовало прикасаться к ней; это была моя первая ошибка. И уж точно мне не следовало опускаться на колени и зарываться лицом в ее тепло. Но как только я почувствовал ее вкус на своих губах и услышал, как она стонет, когда я ласкаю ее, остановиться было уже невозможно.
Да осудит меня Бог, потому что я не хочу останавливаться.
Ава извивается под моим языком, запустив одну руку мне в волосы, а другой вцепившись в кожаную обивку дивана. Ее бедра дрожат у меня на плечах. Каждый ее вздох — это вызов, каждый стон — разрешение продолжать. Я прижимаю язык к ее промежности, провожу им от ануса до клитора и останавливаюсь, чтобы сосредоточиться на ее тугом нервном узле. От моего намеренного, медленного давления ее бедра дергаются.
Мне следует остановиться и уйти, пока мы не зашли слишком далеко, пока я окончательно не запутался в ситуации, в которой мне не место.
Ава слишком молода.
Дочь моего лучшего друга.
Она никогда не будет моей.
Но все эти логические доводы не имеют значения, когда ее ноги сдавливают мою голову, а вкус ее влажной киски ощущается на моих губах. Я крепче сжимаю ее бедра, удерживая неподвижно, пока я трахаю ее языком. Крики Авы становятся отчаянными. Она близка к оргазму, балансирует на грани, это легко понять по тому, как пульсирует ее киска, но я чувствую, что она сдерживается.
— Нет, — рычу я, прижимаясь к ней. — Отпусти себя. Я хочу этого. Всего до последней капли.
Ее тело содрогается. Ава кончает, крепко прижимаясь ко мне, ее бедра сжимаются, а таз приподнимается. Звук, который вырывается из ее горла, может соперничать с ревом дикого зверя. Он будет преследовать меня вечно, запечатлевшись в глубине моей души, в моей чертовой души.
Когда Ава наконец обмякает в моих руках, измученная до такой степени, что это тешит мое самолюбие, я встаю, вытираю рот и бороду тыльной стороной ладони и смотрю на нее сверху вниз.
Боже. Она похожа на видение. Как будто все непристойные мысли, которые у меня когда-либо были, ожили и предстали передо мной в свете камина, покрытые тонким слоем пота.
Сейчас самое подходящее время разорвать эту связь. Прекратить это безумие и избавиться от соблазна. Я дал Аве достаточно, чтобы унять боль в ее теле. Но мой член болезненно пульсирует под ширинкой, и животное во мне — то, которое я годами держал в клетке за счет дорогих костюмов и дисциплины, — больше не хочет вести себя вежливо.
Я поднимаю Аву с дивана, она все еще в одежде, и я жалею, что не сорвал ее с нее раньше. Заведя одну руку ей за спину, а другой поддерживая ее под колени, я подвожу нас к толстому одеялу, которое она бросила на ковер перед камином.