Ава прижимается ко мне в блаженном состоянии, ее губы все еще приоткрыты в пост-оргазмическом экстазе. Она не спрашивает, что я делаю, а просто смотрит на мои губы, как будто они ее новый лучшие друзья.
Аккуратно уложив ее, я склоняюсь над ней, тяжело дыша через нос. Футболка ее пижамы задралась, а шорты промокли от выделений. Они скрывают все, что мне так отчаянно хочется увидеть.
— Скажи мне, чтобы я остановился, — хриплю я, хотя на самом деле не хочу этого. — Скажи мне, и я остановлюсь.
Ава запускает руки мне под футболку и медленно дразняще проводит пальцами по моей груди.
— Не смей, черт возьми. Это все, что мне нужно, — это последний гвоздь в крышку гроба моей морали.
Я хватаю ее за шорты и стягиваю их с ее ног, отбрасывая в сторону. Она сама стягивает с себя футболку и бросает ее в другой конец комнаты. И вот Ава наконец обнаженная лежит подо мной. Ее бледная кожа блестит в свете камина. Ее взгляд прикован к моему, и в нем нет ничего, кроме жгучей страсти.
Я дрожащими пальцами расстегиваю ремень, нервничая, как в тот раз, когда я впервые возбудился. Затем спускаю джинсы ровно настолько, чтобы прижать головку члена к ее влажному входу.
Так тепло. Так влажно. Так чертовски тесно и так чертовски по-моему.
Я медленно вхожу в нее, стиснув зубы. Ощущение ее мокрой киски на моем пульсирующем члене заставляет меня бороться с желанием войти в нее на всю длину. Руки Авы блуждают по моей коже, цепляясь за ткань футболки, пока она наконец не срывает ее с меня. Затем обхватывает меня ногами за бедра, притягивая ближе.
— Боже, Ава, — стону я, входя в нее до упора. — Ты не представляешь, что со мной делаешь.
Но она представляет. Она знает, какой властью обладает надо мной. Это видно по ее хитрой ухмылке, которая озаряет ее раскрасневшееся лицо.
И когда я начинаю двигаться глубокими и резкими толчками, она стонет так, словно ждала этого дольше, чем кто-либо из нас осмелился бы признать. Дольше, чем полтора дня, что мы провели взаперти в этой снежной крепости. Но я знаю, что это не может быть правдой.
Я беру ее жестко, с каждым толчком впечатывая ее в одеяло. Огонь обжигает мою кожу, пот блестит на ее ключицах и стекает по моей груди. Ее ногти впиваются в мою кожу, царапая спину. Я теряю самообладание где-то между ее тихими всхлипами и тем, как она шепчет мое имя, словно прихожанка, молящаяся своему Богу.
Потом будет чувство вины. Может быть, даже сожаление. Но не сейчас.
Сейчас я чувствую только то, как ее горячая киска сжимает мой член, словно тиски. В тишине ночи слышны ритмичные шлепающие звуки нашей покрытой потом кожи. В моей голове на повторе звучит одна неоспоримая истина. Она моя, даже если мне придется заплатить за это, когда он узнает.
Ава обхватывает меня, как сшитые вручную ножны. Как никто другой. Так тесно, что она втягивает меня, погружает меня глубже. С каждым толчком ее тело выгибается мне навстречу, каждый вздох и стон подобны бензину, который льют на бушующий огонь, готовый поглотить меня.
Я не смог бы перестать прикасаться к ней, даже если бы мир вокруг нас рухнул. Мои руки блуждают по ее изгибам, словно я наношу на карту недавно открытую землю. Ее округлые бедра дарят моим пальцам что-то мягкое, во что можно впиться. Впадинка между ее набухшими грудями манит меня, заставляя опуститься и провести языком по ее соленой коже. Ава стонет, когда я втягиваю ее розовый сосок в рот и слегка прикусываю.
— Сильнее, — выдыхает она срывающимся голосом.
И я едва сдерживаюсь.
Я отдаю ей себя, упираюсь одной рукой в кресло рядом с ее головой и отпускаю себя, врываясь в нее со всей страстью, которую сдерживал весь день. Ава дрожит, встречая меня толчок за толчком, вонзая ногти в мои бицепсы и запрокидывая голову в знак покорности. Она так чертовски прекрасна в этот момент, что я не думаю, что когда-нибудь приду в себя.
— Посмотри на меня, — рычу я, жаждая ее следующего оргазма.
Ава распахивает глаза, дезориентированная и с отяжелевшими веками. Я смотрю в них и вижу, как они расширяются, когда я протягиваю руку между нами и прижимаю пальцы к ее клитору, безжалостно поглаживая его.
— Кончи для меня, — приказываю я, тяжело дыша, готовый последовать за ней. — Прямо сейчас.
Она подчиняется, как будто моя команда — то, что ее заводит. Все ее тело дрожит в моих руках, пока она извивается подо мной, сжимаясь и всхлипывая, произнося мое имя так, будто я единственный мужчина в ее жизни, который довел ее до такого состояния.