Наконец я забираюсь на водительское сиденье, со злостью вставляю ключ в замок зажигания и поворачиваю его.
Ничего не происходит.
Повторная попытка приводит к тому же результату — тишине. Я бью ладонью по рулю так сильно, что на ней остается синяк от моего отчаянного удара. Хмуро глядя на арктическую тундру, я открываю капот и вылезаю из машины, поднимая крышку с большей силой, чем необходимо. И в замешательстве моргаю. Место, где должен быть аккумулятор, пустое, оголенные провода свободно болтаются. Он пропал. Не разрядился. Не отсоединился случайно во время езды по неровной дороге. Даже не замерз… пропал.
Я моргаю, думая, что, может быть, я что-то упускаю, может быть, я слишком устал. Но нет, мой разум не играет со мной.
— Какого черта…
Страх, охвативший меня прошлой ночью, возвращается с новой силой. Он — густой и тягучий — стекает по моему позвоночнику и скапливается в животе. Я с грохотом захлопываю капот и бегу обратно к домику, хрустя ботинками по расчищенному снегу и позабыв в спешке об инструментах. Дверь скрипит, когда я открываю ее сильнее, чем следовало, и с грохотом ударяется о вешалку. Внутри снова горит камин, и тепло обволакивает меня. А еще я слышу испуганный вздох.
Ава спускается по лестнице, волосы у нее влажные, тело обернуто полотенцем. Ее глаза широко распахнуты, грудь слегка вздымается от удивления. Из-под махровой ткани выглядывает изгиб ее бедра, по внутренней стороне которого все еще стекает вода.
На секунду я забываю, что собирался сказать. Но тут она напрягается. Не от холода, а от моего неожиданного появления. Воспоминания о прошлой ночи вновь возникают между нами, словно мираж в безлюдной пустыне, который мы оба пытаемся не замечать.
— Ты меня напугал, — резко говорит она.
— Прости, — бормочу я, снимая ботинки. — Я не хотел.
Ава настороженно смотрит на меня, прикрываясь полотенцем, как щитом. Ненавижу это. В ее взгляде все еще мелькает тепло, но теперь его скрывает что-то еще.
Дистанция между нами, помноженная на ее недоверие.
Чувство вины, возникшее сегодня утром, нахлынуло на меня с новой силой, потому что я больше не могу его отрицать. Две ночи подряд что-то происходило прямо у нас под носом — под моим скептическим носом. В первую ночь я легко отмахнулся от этой мысли. В спешке я думал, что Ава еще спит, но, возможно, я слишком разволновался из-за ее испуганного крика и ничего не заметил.
— Я как раз собиралась сварить кофе, — говорит она, отворачиваясь, как будто ничего не произошло. — Хочешь?
— Да, пожалуйста.
Не надо было пытаться делать то же самое прошлой ночью. Может быть, тогда она не повернулась бы ко мне спиной, когда мы впервые увиделись при свете дня.
Мне нужно это исправить.
Ава протягивает мне теплую кружку, из которой еще идет пар, и ее пальцы касаются моих. Воздух между нами все еще пропитан невысказанными словами. Она слишком молчалива, в ней нет той привычной искры, к которой меня тянет, как жалкого мотылька.
Я делаю вдох, понимая, что это либо успокоит бурю, которая вот-вот разразится между нами, либо приведет к историческим последствиям.
— Где ключи от твоей машины?
Она хмурится.
— Зачем они тебе?
Я смотрю на черную жидкость в своей чашке, подбирая слова.
— Потому что я был не прав… прошлой ночью.
Это застает Аву врасплох. Она переводит взгляд на меня, и ее грудь вздымается от глубокого вдоха.
— Я должен был тебе поверить, — продолжаю я, понизив голос. — Я должен был встать, проверить, поискать следы на снегу, что-то предпринять. Но я ничего не сделал. И это на моей совести.
Она моргает.
— Почему ты говоришь об этом сейчас?
Я с тихим звоном ставлю кружку на столешницу.
— Потому что у моего джипа спустило колесо… и пропал аккумулятор.
Ава открывает рот, но не произносит ни звука.
— Мне нужно проверить, подойдет ли аккумулятор от твоей машины к моей. Если он еще там. Надо понять, сможем ли мы спуститься с этой горы и вернуться в город. Что бы тут ни происходило. — Я делаю паузу, стиснув зубы. — Нам не стоило сюда приезжать.
В ее глазах мгновенно появляются слезы, и она срывающимся голосом спрашивает: — Ты мне веришь?
Я без колебаний сокращаю расстояние между нами. Затем беру кофе из ее дрожащих рук, ободряюще улыбаюсь ей и ставлю чашку рядом со своей на стойку. Притянув Аву к себе, я обнимаю ее так, словно это защитит ее от всего. От прошлого, настоящего и всего того, что, черт возьми, происходит за этими стенами, дразня нас, когда солнце садится за горизонт.