Первое, что меня встречает, — это запах.
Запах гнили и кислотная вонь чего-то, слишком долго пролежавшего в собственной грязи, проникает в нос, обжигает горло, впитывается в одежду. Меня тошнит, содержимое желудка выплескивается на пол. Я отползаю, вытирая потрескавшиеся губы тыльной стороной ладони.
С этого ракурса я вижу, что Скотт лежит прямо там, где я видела его в окно. Его массивное тело неловко изогнуто, как марионетка, брошенная на середине представления. Руки и ноги скрючены, словно он пытается защититься, но поза кажется слишком неподвижной, неестественной в худшем смысле этого слова. Его обычно загорелая кожа бледна, а уголки губ едва заметно посинели.
— Скотт! — Его имя срывается с моих губ гортанным криком, в котором сквозит безумный ужас от осознания, что я опоздала.
Я падаю на колени рядом с ним, потому что пол подо мной резко уходит из-под ног. Доски покрыты пылью и грязью, которые я взбаламутила в спешке. Руки дрожат, когда я укладываю Скотта на спину. На глаза наворачиваются слезы облегчения, когда я вижу, как его темная фланелевая рубашка ритмично поднимается и опускается. Дыхание поверхностное, но оно есть.
Он жив.
— Очнись! Пожалуйста, ради всего святого, очнись, черт возьми! — мой голос дрожит, пока я трясу его за плечи, а его голова безвольно мотается из стороны в сторону. Но все мои попытки привести его в чувство не приносят результата.
Я стягиваю толстые перчатки и щипаю Скотта за руку, пока мои ногти не продавливают ткань рукава и не впиваются в кожу. Он даже не вздрагивает. Я бью его по лицу, снова и снова, и звук пощечин эхом разносится в удушающей тишине. И все же он даже не стонет.
Ужас сковывает меня изнутри.
Почему ты не просыпаешься? Как ты мог меня бросить?
Мой взгляд мечется по хижине, как пойманный жучок под стеклом, в поисках выхода. Здесь грязно и невыносимо тесно. Ничего общего с домиком моей семьи, в который я бы с радостью телепортировала нас обратно.
В углу валяется продавленный матрас без простыни. Из него торчит проржавевшая пружина, словно рука зомби из свежевырытой могилы. Рядом находится крошечный столик, покосившийся от сырости, которой в это время года в избытке. На нем стоит стакан с жидкостью, наклоненный в сторону, наполовину полный и мутный от копоти. От него исходит едкий запах. Кажется, сам воздух в хижине испорчен.
Но мне все равно.
Задрав свитер, чтобы прикрыть нос, я преодолеваю небольшое расстояние и хватаю стакан. Грязная влага скользит под моими пальцами. Я не жду, быстро выплескиваю жидкость Скотту на лицо. Брызги только усиливают отвратительную вонь, и мой желудок снова неприятно сжимается, грозя извергнуть содержимое. Я сдерживаюсь, глядя, как капли стекают по виску Скотта, впитываются в волосы, скользят по бородатым щекам.
На мгновение мир замирает вместе с моим следующим вдохом, пока я жду его реакции, но ничего не происходит.
— Ну же, придурок. Очнись, пока он не вернулся.
Но Скотт не шевелится. Не стонет, даже не дергается под отвратительной липкой жидкостью.
Почему он не просыпается?!
Долгую, ужасную минуту мне кажется, что он умер. Дышит, но еле-еле. Что нет никакой надежды разбудить его и выбраться отсюда. Что мне придется оставить его здесь и идти одной, блуждая по лесу, пока я не выберусь или… пока меня не найдут. Что бы со Скоттом ни сделали, возможно, он уже никогда не вернется ко мне.
У меня перехватывает дыхание от неожиданной мысли, что я больше никогда не увижу его изучающий взгляд или то, как Скотт усмехается, когда я капризничаю. Я бью обеими ладонями по его груди снова и снова, пока слезы не застилают мне глаза.
Последние крупицы сил покидают меня, и я падаю на его грудь. Она равномерно вздымается и опускается — это единственная примета того, что он жив. Глаза слипаются, и я решаю, что лучше еще немного полежать здесь с ним, чем подвергаться опасности.
Но мой разум не дает покоя. Он не позволяет мне сдаться.
Паника нарастает и захлестывает меня с головой. Это просто травма? Или Скотта накачали наркотиками? Есть ли у него такие препараты, которые могли бы сотворить с человеком такое, или преследователь знает, как приготовить какой-нибудь яд, которого в изобилии можно найти в лесу, если знать, где искать? Вариантов слишком много, и каждый следующий хуже предыдущего. Я не хочу об этом думать, но мой разум все равно рисует яркие картины. Скотта одолели во дворе, накачали наркотиками или оглушили ударом по голове и силой затащили сюда. Это невероятно, но я не могу отрицать очевидное.