Голова преследователя наклоняется, взгляд скользит по моему телу. Глаза наливаются гневом, когда он останавливается на моих руках, которые лежат на волосах Скотта, нежно придерживая его голову у себя на коленях.
Я не могу дышать под его пристальным взглядом, но и не могу отвести глаза.
Бледная радужка контрастирует с расширенными зрачками. Его ноздри раздуваются, как у разъяренного быка. Но именно темно-рыжие волосы, выглядывающие из-под низко натянутой шапки, заставляют меня затаить дыхание.
Он сразу замечает перемену, и его тонкие губы растягиваются в зловещей ухмылке.
Исходящий от него запах обволакивает меня, проникает в горло, и я начинаю задыхаться. Его заинтригованная улыбка не сходит с лица, она намеренная, и я не могу понять, что она означает.
Преследователь знает меня.
А теперь я узнаю его.
Воздух сгущается от звука моего собственного бешено колотящегося сердца. Как он здесь оказался? Как он меня нашел? Служба безопасности кампуса сказала, что все уладит, когда я передам им записи. Декан пообещал, что его отчислят после инцидента прошлой осенью.
Не стоило доверять колледжу в том, что они разберутся с этим сумасшедшим преследователем. Надо было вызвать полицию и подать заявление — добиться запретительного судебного приказа.
Скотт снова стонет, на этот раз громче, и я перевожу взгляд с одного мужчины на другого.
Я хватаю Скотта за куртку и притягиваю к себе. Обхватываю его массивные плечи и прижимаю к себе, как щит. Это несправедливо, но я знаю, что, будь он в сознании и понимай всю серьезность ситуации, он поступил бы так же.
Горячие слезы быстро стекают по плотной ткани его куртки.
— Пожалуйста, Скотт. Открой глаза. Ты мне нужен.
Черные ботинки придвигаются ближе, огибая тело Скотта, и упираются в мои штаны. Все мои инстинкты кричат, что нужно двигаться, бежать, драться, но сердце не позволяет мне разжать хватку. Не сейчас, когда Скотт борется за сознание.
Хриплый полувздох-полурык сдувает мои волосы со щеки, и преследователь присаживается на корточки рядом со мной. Я отворачиваюсь, еще крепче вцепляясь в куртку Скотта.
Его пристальный взгляд пронзает меня насквозь. Я знаю, что он хочет привлечь мое внимание, но боюсь, что это приведет к чему-то, с чем я не готова столкнуться.
— Моя милая… маленькая… колючка, — шепчет преследователь хриплым голосом.
Его горячее дыхание обжигает мою кожу, а грубые пальцы скользят по моей щеке. Мое тело вздрагивает от его нежелательного прикосновения, когда он заправляет мои волосы за ухо.
Я пытаюсь вырваться, но земля уходит у меня из-под ног. Его рука сжимает мою, она такая холодная, что пробирает мороз, и такая грубая, что оставляет синяки. Я кричу, и этот крик рвется из моего горла, когда он отрывает меня от Скотта, словно я ничего не вешу. Мои ногти царапают по половицам, когда я пытаюсь за что-нибудь ухватиться, но в кожу впиваются только щепки, пока он тащит меня к себе в объятия.
— Нет! Отпусти меня! Ско… тт! — мой голос срывается.
Преследователь волочит меня по гнилому полу, намереваясь вытащить из хижины. Я упираюсь пятками, чтобы попытаться вывести его из равновесия, но ничего не выходит. Мой вес не сравнится с его силой. Он невозмутимо направляется к входной двери.
Если ему удастся вывести меня отсюда, подальше от Скотта… Меня охватывает ужас от того, что может произойти.
Я дергаюсь в разные стороны, надеясь, что он ослабит хватку. Моя голова не достает до его носа. Мои ботинки не дотягиваются до его голеней. Он тащит меня, как приз, крепко прижимая мои руки к бокам.
Это бесполезно.
Мое отчаяние вырывается наружу. Слезы одна за другой катятся по моим воспаленным от ветра щекам. Непрекращающийся крик обжигает горло, пока не замирает на языке, как забытое обещание.
Моя пятка наконец-то упирается во что-то твердое, и мой похититель раздраженно ворчит.
— Хватит меня испытывать, Ава. Если хочешь, я могу убить его прямо сейчас. Тогда у тебя не будет причин оставаться здесь.
От его угрозы по моей коже пробегают мурашки, и я замираю в его хватке у входа в хижину.
Перед нами Скотт кашляет, возвращаясь к жизни, словно оживший труп на столе для вскрытия. Его прерывистое, хриплое дыхание — это стартовый выстрел, эхом разносящийся по всему лесу. Он ворочается, стараясь приподняться. Руки Скотта слабо шевелятся, пока он пытается упереться в пол, чтобы сесть. Его скрипучий голос прорывается сквозь мой ужас.
— А… ва.
Я вскрикиваю, не обращая внимания на последнюю угрозу моего тюремщика. Снова вырываюсь из его хватки и тянусь назад, хватаясь за что-то плотное. Я впиваюсь в него пальцами, отчаянно желая пустить кровь, причинить боль.