Мне нужно, чтобы она меня услышала. Чтобы поняла, что я иду за ней, сколько бы времени мне ни понадобилось, чтобы оторвать свои бесполезные конечности от пола.
Я толкаюсь сильнее, поднимаюсь на колени, стиснув зубы от боли, пронзающей ребра. В глазах темнеет, но я продолжаю идти, потому что я ей нужен, потому что она все еще борется, и я не могу позволить ей делать это в одиночку.
Крики Авы пробиваются сквозь пелену перед глазами.
Я пытаюсь встать на ноги, но первая попытка заканчивается тем, что я падаю на покрытый коркой грязи пол. Я ползу сантиметр за сантиметром, и вот уже горизонт озаряется снежным сиянием, а мои руки касаются порога.
Схватившись окоченевшими пальцами за дверной косяк, я подтягиваюсь, прилагая силы, которых у меня нет, чтобы встать на ноги. Колени дрожат, я едва держусь.
В перерывах между прерывистыми вздохами я оглядываю заснеженную насыпь. Ветер свистит в кронах деревьев, гонит танцующие снежинки по обледенелому снегу. Пока я был без сознания, подкралась ночь, и тени сгустились у крыльца хижины, окутав маленькую поляну.
Что-то движется среди скал, обсидиановое размытое пятно, которое вот-вот исчезнет, — это Ава.
Мои ноющие конечности протестуют при каждом движении. Но мне нужно идти. Чем дольше я буду пытаться прийти в себя, тем дальше ее уведут. В темноте их будет сложнее найти. Еще сложнее идти по его следам.
Как по команде, начинается снегопад. Большие белые хлопья с каждой секундой падают все быстрее. Это та самая мотивация, которая нужна моему мозгу. Я оглядываю хижину в поисках оружия, но ничего полезного не нахожу. В углу нет топора для дров, на стене нет дробовика для защиты.
Черт.
Спускаясь по полуразрушенной лестнице, я замечаю блеск чего-то, наполовину скрытого в углу дома. С каждым шагом мое тело словно вспоминает, как двигаться. К тому времени, как мои пальцы обхватывают замерзшую сталь, я снова чувствую себя почти человеком.
Выдернув дробовик из снега, я стряхиваю лед, прилипший к прикладу и стволу и с облегчением вздыхаю — два патрона. У меня есть два шанса прикончить этого ублюдка и вернуть Аву в мои объятия.
Топот торопливых шагов растворился в звуках леса и снежной бури.
Я втягиваю воздух в легкие, ощущая вкус крови на языке. Руки дрожат, когда я закрываю ружье и заставляю себя идти через поляну. Ноги скользят на склоне, ведущем из небольшой долины.
Я не могу перестать дрожать. Но одна мысль затмевает всю боль и тревогу.
Преследователь забрал Аву, и поэтому я не остановлюсь, пока он не умрет.
Тишина, воцарившаяся в лесу после их ухода, невыносима. Но на самом деле здесь совсем не тихо. Отголоски криков Авы отдаются эхом в моей голове, заглушая стук моего сердца.
Превозмогая боль, пронзающую ребра, я с трудом взбираюсь на вершину хребта. Колени вот-вот подогнутся, но я заставляю себя стоять прямо. Дыхание с хрипом вырывается из груди, каждый вдох обжигает холодом. На виске от напряжения выступили капли пота, щиплющие рану.
В поисках следов преследователя я замечаю очертания его ботинка, которые быстро заносит падающим снегом. Я могу только молиться, чтобы чем дальше мы будем уходить, тем медленнее они будут исчезать под снежным покровом. Я бреду от дерева к дереву, опираясь на каждое из них, как на плечо. Это место, где можно ненадолго передохнуть, прежде чем снова заставить свои ноющие кости двигаться.
Наступила ночь, черная и бесконечная, и лес превратился в клубок непроглядной тьмы. Снег хрустит под ногами при каждом шаге, выдавая мое неуклюжее приближение, если преследователю вообще есть до этого дело.
— Ава. — Ее имя срывается с моих губ шепотом.
Пронизывающий холод пробирает меня до костей, но я не останавливаюсь. Мои ботинки цепляются за скрытые корни и острые камни. Перед глазами то и дело плывут круги — напоминание о ране на голове, которую я игнорирую, и о сотрясении мозга, которое у меня, скорее всего, есть. Я заставляю ноги двигаться быстрее, сокращая расстояние. Шаг, еще шаг, пока не начинаю бежать на звук ломающихся веток впереди. Слышатся глухие удары чего-то тяжелого о землю.
Лес поглощает меня целиком. Деревья теснятся все ближе, их черные стволы возвышаются над небом, заслоняя даже слабый лунный свет.
Где-то впереди крик Авы пронзает ночь. Я резко поворачиваю голову влево, сердце бешено колотится в груди, разгоняя по телу столь необходимую кровь.
Я бросаюсь вперед, продираясь сквозь заросли, не обращая внимания на ветки, хлещущие меня по лицу. Моя координация оставляет желать лучшего, но я все равно бегу. Лес становится все гуще, он словно давит на меня. Словно хочет, чтобы он победил.