Черт. Это опасно.
— Стейк подойдет? — спрашиваю я, открывая небольшой холодильник.
— Д-да, звучит здорово, — говорит Ава слишком бодрым голосом, как только ей удается произнести эти слова.
Она достает продукты, которые я принес, и начинает их раскладывать. Пакет со стейками с глухим стуком падает на стол передо мной, шурша упаковочной бумагой.
Ава проходит через кухню и ставит на плиту ту самую чертову сковороду, которой чуть не убила меня. Затем включает конфорку и ждет, когда загорится пламя.
— Как насчет выпить? — предлагает она.
Я бросаю на нее взгляд. Она держит в руках полупустую бутылку виски. Дешевого виски. Такого, который вы пьете, когда вам плевать, что будет завтра, или когда вы несовершеннолетний и рады любому пойлу, которое попадется вам под руку. Я подхожу и без слов забираю у нее бутылку.
— Это дерьмовый виски. Ты же знаешь, да?
— Ну, на вкус он такой, да. Я вообще больше люблю текилу. — Она пожимает плечами.
Я убираю бутылку подальше, в шкаф, где она, вероятно, и стояла раньше.
— Проверь мини-холодильник. Если ты так хочешь нарушить закон, то хотя бы сделай это ради чего-то стоящего твоего времени.
Я снова делаю акцент на ее возраст. Ава недостаточно взрослая, чтобы пить. Недостаточно взрослая, чтобы на нее смотрели так, как я. И уж точно она недостаточно взрослая, чтобы быть частью тех грязных образов, которые я рисовал в своем воображении с тех пор, как увидел ее сегодня.
Я на мгновение закрываю глаза, испытывая отвращение к себе. Боже. Я только что восхищался ею как взрослой женщиной, а теперь фантазирую о том, как она лежит на этой столешнице, обнаженная и мокрая…
Что, черт возьми, со мной не так?
Я заставляю себя привести мысли в порядок, беру два низких бокала и ставлю их на стойку.
— Двойной, — говорю я. — А тебе, наверное, стоит начать с одной порции.
— Обычно я так и делаю, — бормочет Ава себе под нос. Не думаю, что она хотела, чтобы я услышал. Но ее «Да, сэр» звучит громко и отчетливо.
Мой позвоночник напрягается. Я снова закрываю глаза, на этот раз дольше, и делаю ровный вдох.
Не позволяй этому оказывать влияние на тебя, Скотт. Это дьявол, который прячется за кулисами и подстрекает к греховным поступкам. Она никак не могла знать, что значат для тебя эти два коротких слова.
Она наливает виски и пододвигает бокал ко мне. Я молча беру его и возвращаюсь к плите, выкладывая стейки на сковороду. В звенящей тишине между нами громко шипит масло.
Ава опрокидывает свой напиток, как будто это дешевая текила на вечеринке братства. У нее сразу же начинается приступ удушья.
Я выхватываю бокал из ее рук, наполняю его водой и протягиваю ей как раз в тот момент, когда она сгибается пополам от кашля. Она хватает его и жадно выпивает воду.
Я стараюсь не смотреть на ее горло, которое работает, делая глоток за глотком, но мысль уже засела у меня в голове. Этот самый рот обхватывает…
Стоп.
— Боже, — ахает Ава. — Ты гребаный лжец. Это было в миллион раз хуже, чем все остальное.
— Это виски нужно неспешно потягивать, — невозмутимо отвечаю я. — Это была твоя первая ошибка. А вторая, это «Макаллан 45». Он лучше, чем та бутылка, которую ты нашла. Я не виноват, что у тебя вкус, как у первокурсницы колледжа.
Она вскидывает брови и меняет позу, вызывающе выставляя бедро.
— Извини, но я не какая-нибудь девчонка из студенческого братства, которая не умеет пить. К тому же я заканчиваю учебу в следующем году. Но приятно знать, что под всей этой фланелью и бородой ты все еще такой же заносчивый.
Я ничего не могу с собой поделать. Из моего горла вырывается громкий и такой неожиданный смех, что мы оба вздрагиваем. Выражение лица Авы смягчается, на ее изогнутых губах появляется улыбка, и она тоже тихо смеется.
Я проверяю стейки и поворачиваюсь, полностью сосредоточившись на ней.
— Заносчивый, да? — бормочу я. Это слово застревает у меня в голове, как заноза под кожей. Я вспоминаю, каким был раньше: человеком, помешанным на продуктивности и внешнем виде. Человеком, которому нужно было быть лучшим во всем, что он делал. Быстрые машины, быстрое продвижение по карьерной лестнице и свободный образ жизни, к которому это привело. Я почти не существовал вне графика работы в фирме.
Ава всегда была рядом. Она единственная дочь Стивена. Но для меня она всегда была просто одним из его отпрысков. Юной, шумной и беззаботной. Я никогда не стремился стать для нее дядей, несмотря на то, как близок я с ее отцом. Я никогда не пытался, потому что дети никогда не были моей сильной стороной. И уж точно я никогда не хотел детей от женщин, которые перелистывали мою спальню, как каталог в зале ожидания.