— Что именно? — тупо уточнила я, потому что совершенно не понимала, о чем речь. Я имею в виду, с чего мне было подозревать, что отец Доминик вдруг узнал обо мне и о Джессе… правду о нас? Ну то есть кто мог бы ему рассказать?
— Что вы… что вы двое… — Кажется, отец Дом испытывал определенные проблемы с подбором слов.
Вот почему я поняла, что он хотел сказать, прежде чем он смог сформулировать предложение целиком.
— Что вы с Джессом… полагаю, сейчас это принято называть «парочка», — наконец выпалил он.
Я моментально стала красной, как мантия архиепископа, который должен был вот-вот нагрянуть в нашу школу.
— Мы… мы не… — начала заикаться я. — Не парочка, в смысле. На самом деле это не имеет ничего общего с действительностью. Не представляю, как…
И тут меня озарило. Я поняла, как отец Дом обо всем узнал. Ну, во всяком случае, я думала, что поняла.
— Это вам Пол сказал? — выпалила я. — Потому что я, правда, удивлена, отче, что вы верите парню, подобному ему. Вы знали, что он в какой-то мере ответственен за мои мозоли и волдыри? Ведь он же буквально набросился на меня… — Мне показалось, что в данных обстоятельствах не стоит добавлять, что я не сопротивлялась. Вообще. — А потом, когда я попыталась уйти, натравил на меня Ангела Ада…
Тут отец Доминик меня перебил. А он нечасто это делает.
— Мне рассказал сам Джесс. И что это еще за история о вас с Полом?
У меня челюсть отвисла от удивления, так что я даже не обратила внимания на его вопрос.
— Что?! Джесс вам сказал?
У меня возникло ощущение, будто мир, который я знала, неожиданно перевернулся вверх тормашками и вывернулся наизнанку. Джесс заявил отцу Дому, что мы пара? Что у него ко мне чувства? Прежде чем потрудился сообщить об этом мне? Не может этого быть. Это не могло произойти со мной. Ведь замечательные вещи вроде этой никогда со мной не случаются. Никогда.
— Что конкретно Джесс вам сказал, отец Дом? — осторожно поинтересовалась я, потому что хотела убедиться, что все поняла правильно, прежде чем позволить себе надеяться.
— Что вы поцеловались, — так неловко выдавил падре, что могло показаться, будто у него на стуле рассыпаны кнопки. — И должен сказать, Сюзанна, я огорчен тем, что ты ни словом не обмолвилась об этом при нашем последнем разговоре. Я разочарован. И теперь думаю, о чем еще ты могла умолчать…
— Я молчала, потому что это был всего лишь дурацкий поцелуй. И он случился почти месяц назад. И с тех пор ничего. Серьезно, отец Ди. — На мгновение я задумалась, услышал ли падре раздражение в моем голосе, но потом поняла, что мне, в общем-то, все равно. — Не просто ничего. Полный ноль.
— Мне казалось, мы с тобой достаточно близки, чтобы ты поделилась со мной событиями подобной значимости, — печально произнес отец Доминик.
— Значимости? — повторила я, стиснув в руке видеоигру. — Отец Ди, какой значимости? Ничего не случилось, понятно? — К моему огромному сожалению. — В смысле, ничего такого, о чем вы подумали.
— Я догадывался об этом, — серьезно кивнул отец Доминик. — Джесс слишком благороден, чтобы воспользоваться ситуацией. Однако ты должна понимать, Сюзанна, что я не могу по доброй воле позволить этому продолжаться…
— Позволить продолжаться чему, отец Ди? — Я поверить не могла, что мы вообще об этом беседуем. Будто я проснулась в мире Бизарро[1]. — Говорю же вам, ничего…
— Я чувствую ответственность перед твоими родителями, — продолжил падре, пропустив мои слова мимо ушей, — как за твое духовное благополучие, так и за физическое. Помимо этого у меня есть обязательства перед Джессом. Как его духовник…
Я чуть со стула не упала.
— Как его кто?!
— Нет нужды так кричать, Сюзанна. Полагаю, ты прекрасно меня услышала. — Отец Дом выглядел так же ужасно, как я себя сейчас чувствовала. — В общем и целом, в свете… м-м, сложившейся ситуации я посоветовал Джессу переехать в домик священника.
Вот теперь я реально слетела со стула. Ну, не то чтобы упала, но не усидела на месте. Правда, с трудом удержалась на ногах, которые все еще ощутимо болели, когда вскочила, чтобы наброситься на отца Дома. Вот только нас разделял огромный стол, так что я не могла, как бы мне ни хотелось, вцепиться в его сутану и заорать ему в лицо: «Почему?! Почему?!» Вместо этого пришлось крепко стиснуть край столешницы. Визгливым девчачьим тоном — не смогла сдержаться, хотя ненавижу, когда так делаю, — я выкрикнула: