– Он узнал о том, что ты обещала мне никогда не забирать мою жизнь? – в третий раз спросил я.
– Да, – промурлыкала она, и я закрыл глаза.
Два выбито, на базе никого не осталось. Как несексуально!
– Почему?
Морриган вдавила пальцы в мышцы моего живота, и я ахнул, вспомнив о недавних отметинах когтей боевого ворона.
– Я рассчитывала, что он призовет Смерть, – произнесла Морриган. – Энгус был чересчур самонадеян и угодил в собственную западню. Я видела его насквозь и потому рассказала ему о нашем уговоре. Я понимала, что, когда ты его убьешь, он окажется в Преисподней. Теперь я навечно отомщена за тысячелетия мелких неприятностей. Как хорошо, что Энгус Ог находится в аду и ему отказано в покое в Тир на Ног. Я – прекрасный и грозный союзник, друид, верно?
– Точно, Морриган! Ты и меня жутко напугала.
Морриган вздохнула и потерлась ягодицами о мою ногу. Кто бы мог подумать? Ей нравилось, что я признался в своем страхе перед ней. Извращенка.
– Я не успел у него спросить, почему он так стремился заполучить Фрагарах? – осведомился я.
– Среди фэйри есть крупная фракция, члены которой считают, что тебе нельзя владеть клинком, поскольку ты не фэйри и не Туата Де Дананн. Они уверены, что Бригит нарушила вековые традиции и то, что она разрешила тебе оставить Фрагарах у себя, подтверждает их претензии.
– Значит, я объект политического футбола в Тир на Ног?
– Какой еще футбол? – выдохнула она мне в ухо. – Меня не проведешь, друид, я вижу, как ты возбужден. – Рука Морриган скользнула по низу моего живота и стала двигаться по джинсам прямо на юг. – От меня ничего не укроется.
Неожиданно Морриган отпрянула от меня. Понятно, время игр закончилось.
– Приближается Флидас. Мы побеседуем позже. Ты должен вернуть мне часть силы. Проведи ночь, восстанавливая собственную энергию, и я приду к тебе утром.
Морриган превратилась в ворону и улетела как раз в ту секунду, когда Флидас появилась на лугу со стороны леса.
Богиня охоты небрежно помахала мне рукой и бросилась к Снорри Йодурссону, который скулил и напоминал подушку для серебряных булавок.
Я посмотрел на поле боя, и мне стало грустно: двое волков уже были мертвы и теперь лежали на земле в человеческом облике. Печальное зрелище! Стоит ли удивляться, что Хал и стая так хотели расправиться с Эмили?
‹Даже не знаю, что думать про ту рыжеволосую леди›, – сказал Оберон, когда я побежал к выжившему оборотню.
Волкодав мчался рядом со мной, явно довольный возможностью размять занемевшие лапы.
‹Сначала Флидас была такой милой, но потом заставила меня убить егеря и помогла ведьмам нас похитить. Странно, что сейчас она собирается исцелить оборотня Снорри! По-моему, она страдает от раздвоения личности!›
‹В некотором смысле. Она служит двум господам›.
‹Неужели? И кому?›
‹Себе и Бригит›.
‹Значит, она становится хорошей, когда подчиняется Бригит! Мне нравится Бригит. Она похвалила меня, а еще почесала меня за ушами! Если встретишь ее, не забудь, что она любит чай с молоком и медом›.
Я улыбнулся.
‹Я скучал по тебе, Оберон. Но давай-ка поможем оборотню›.
Это была самка: при виде нас она оскалилась и зарычала, но почти сразу успокоилась, вспомнив, что я бежал вместе со стаей. Волчица получила колотое ранение левой лапы, на правой ей рассекли сухожилие. Вдобавок бедняга не могла двигаться из-за частиц серебра, оставшихся в ране.
Я был бессилен ей помочь: иммунитет оборотней сыграл здесь злую шутку, однако, поразмыслив, я решил произвести дезинфекцию тканей. Возможно, тогда самка исцелится самостоятельно.
Легче сказать, чем сделать!
– Оберон, поблизости есть ручей или пруд?
Пес приподнял морду, затряс головой, чихнул и жалобно посмотрел на меня.
‹Я ничего не чую, кроме запаха крови и вони демонов! Может, ты поколдуешь и добудешь воду сам, Аттикус? Ведь ты у нас друид!›
– Энгус Ог уничтожил все вокруг. Я не властен над своей родной стихией, – вырвалось у меня.
– Не тревожься, друид, – вымолвила Флидас, очутившись возле меня. – Я сумею вычистить рану волчицы без единой капли воды.
– Правда? А как чувствует себя Снорри? – спросил я.
Снорри, освобожденный от серебряных игл, продолжал валяться на земле в той же позе.
– Хорошо. Он начал исцеление и скоро поправится. А я хочу заняться этой страдалицей, – произнесла Флидас, опускаясь на колени.
Флидас приложила свою татуированную руку на рассеченную лапу самки.
– Ее зовут Грета.
– Почему ты это делаешь?
– Я обещала помочь стае.
– Но именно ты похитила Хала и Оберона, подвергнув их смертельной опасности.