Но, похоже, они не знали, как ко мне относиться. Они видели мир через призму преступности, и я казался им мрачным любителем андеграунда и вчерашним студентом. Однако, с другой стороны, я вел себя не так, как они привыкли, был непринужденным и слишком умным. Пожалуй, в их глазах я мог быть наркодилером. Вероятно, они даже предположили, что я не пускаю их в дом именно по этой причине. Может, они думали, что я выращиваю дурь с помощью гидропоники и могу похвастаться громадным трехфутовым кальяном из пустотелого стекла, разукрашенным яркими люминесцентными красками.
Наконец Хименес нарушил паузу. Вручив мне визитку, он проворчал:
– Позвоните нам, если найдете собаку.
Я взял визитку и сунул ее в карман.
– До свидания, джентльмены! – жизнерадостно произнес я, намекая, что им пора убираться восвояси.
Хименес понял намек, но Фейглс не пошевелился. Очевидно, захотел устроить соревнование на тему, кто кого переглядит, и что-нибудь прорычать напоследок.
Каков придурок! Но я умею быть терпеливым. Я засунул руки в карманы и одарил его фальшивой улыбочкой. И тогда он отреагировал.
Наставив на меня палец, детектив отчеканил:
– Мы будем за вами наблюдать.
Пожалуйста. Как пожелаете. Продолжая улыбаться, я молчал.
Хименес уже добрел до машины и оглянулся. Он только сейчас сообразил, что Фейглс до сих пор стоял на крыльце.
– Детектив Фейглс, нам нужно побеседовать с другими людьми! – крикнул он.
Класс!
– Например, с судьей, – пробормотал Фейглс.
Боги Преисподней, неужели подобные штуки на кого-то действуют? Фейглс стиснул зубы и спустился вниз по ступеням. Идя по подъездной дорожке, он замедлил шаг: неужто его привлекла розоватая трава на лужайке. Я затаил дыхание, а Фейглс прошествовал дальше. Может, темные очки приглушили розовый оттенок?
Давайте, детектив, валите отсюда! А Хименес почему-то не обращал внимания на лужайку. Нет, он глазел на меня, явно рассчитывая на то, что язык моего тела возопит: «ВИНОВЕН!»
Спустя минуту оба детектива залезли в машину без опознавательных знаков и уехали.
Когда я переступил порог кухни, Оберон ткнулся носом в мою ладонь.
‹Я сидел тихо›, – заявил он, очень довольный собой.
Я рассмеялся и почесал его за ушами.
– Ты у меня молодец! Чингисхан бы восхитился твоим коварством.
Я снял с Оберона заклинание невидимости, чтобы он чувствовал себя комфортнее, и сел за стол, где меня дожидался недоеденный, почти остывший омлет и чашка холодного кофе (я был вынужден его подогреть). Позавтракав, я навел порядок на кухне и задумался. Надо бы изучить дом на предмет чего-либо, что копы могут мне инкриминировать, если они вернутся с ордером! Они скажут, что ищут собаку, но это не помешает им сунуть нос во все углы, если рядом со мной не будет адвоката.
Но и тогда вполне вероятно, что они наткнутся на нечто недоступное их пониманию или в процессе обыска испортят мои бесценные книги. У меня в кабинете, под стеклом хранилось несколько редких манускриптов по мистике – фолианты могли рассыпаться в прах при малейшем прикосновении. Копы не станут осторожничать, если им вздумается перелистать страницы. Мне придется платить Халу триста пятьдесят долларов в час, попросив его разбить на моей территории боевой лагерь. Пусть проследит за тем, чтобы копы не рыскали по моему дому!
Ну и денек!
Но ведь я отдал Лейфу много крови, так что я имел полное право на то, чтобы он оказал мне услугу.
Сражение заняло меньше часа, уборка продолжалась еще столько же, но кровь дорого стоит, а значит, с Лейфа и остальных причитается десять часов работы. Кстати, о крови: я спрятал послание Родомилы в сборник старинных рассказов про ирландских воинов и положил книгу в застекленный шкаф, предварительно закрыв его на ключ. Надо бы не забыть про тайник.
Я побрел на задний двор и решил на всякий случай замаскировать магией свои растения, чтобы ящики на заборе казались пустыми. Кто знает, что взбредет в голову копам, если они увидят мои травы и специи? Они же могут конфисковать образцы для лабораторного анализа и испортить мой урожай! А Фейглс вполне способен на такое, чтобы просто отомстить мне за мою несговорчивость.
Но, несмотря на все неудобства, я не мог сильно на них сердиться. В конце концов, они выполняли свой долг, да и справедливости ради следует сказать, что в этой истории плохим парнем оказался именно я.
Да и Оберон был ничем не лучше своего хозяина.
После того как я накинул на огород мощное защитное заклинание, я позвонил Халу и сообщил свою необычную просьбу, учитывая то, что сегодня было воскресенье. Но вдруг Хименес сумеет добыть ордер? Что ж, тогда я должен дать ему достойный ответ.