— Очаровательно, — произнёс я без тени издёвки. Раньше я о Зорях слышал мало — древние славянские божества шли на контакт неохотно. Надо заняться этим поподробнее. — Значит, вы не можете себе позволить заниматься нечистой работой под луной, так?
— Не можем, — покачала головой ведьма. — Это другое...
— В таком случае, я теряюсь в догадках, как вы можете мне помочь. Что ты сама об этом думаешь?
— Раз ты настолько искусен в наложении защитных чар, — с этими словами она указала на те заклинания, которые смогла почувствовать, — то мы могли бы помочь в наступлении. Как ты собираешься атаковать Энгуса Ога?
Она реально думает, что я отвечу?
— Буду импровизировать.
— Тогда мы можем увеличить твою скорость.
— Не нужно, но спасибо.
Малина нахмурилась.
— У меня такое ощущение, что тебе наша помощь не нужна.
— Именно. Но за предложение благодарю. Это мило с твоей стороны.
— Почему ты отказываешься?
— Я понимаю, что так твой ковен отплатит за исцеление Эмили, но мне такие услуги не нужны.
— Ты думаешь, что ты достойный соперник Энгусу?
Я пожал плечами.
— Увидим. Раз не вылезал сам из своей берлоги, чтобы гонять меня, то думает именно так.
Малина смотрела скептически.
— Разве ты нечто большее, нежели Друид?
— Разумеется. Владею магазином, посредственно играю в шахматы, а ещё меня назвали грёбаным сайлоном.
— Что такое «грёбаный сайлон»?
— Понятия не имею. Но при твоём польском акценте звучит это грозно.
Брови Малины не менее грозно сошлись над переносицей.
— Мне не нравится твоя дерзость. По твоим словам, некто из Туата Де Даннан боится тебя. А так ли это? Я так и не услышала ни одного заслуживающего доверия аргумента.
— Мне плевать, веришь ты мне или нет.
Глаза ведьмы стали ледяными, когда она свирепо взглянула на меня.
— Похоже, нам надо разобраться с взаимным недоверием.
— Думаешь? Тогда скажи, что твой ковен не замышляет ничего против меня с Энгусом Огом.
— Мой ковен ничего не замышляет против тебя с Энгусом Огом.
— А теперь заставь меня поверить.
— С твоим-то настроем это почти невозможно. Но у тебя есть бумага, подписанная кровью Радомилы, что, как минимум, доказывает её к тебе доверие. Когда-то вы с Радомилой были благосклонны друг к другу и теплы в отношениях.
— Да, было такое. Но это было до того, как сучки её ковена начали спать с моим злейшим врагом.
— Я не знаю, как развеять твои подозрения, — произнесла Малина, отодвигая стул. — Поэтому мне лучше уйти.
— Спасибо, что держишь Эмили в узде. Я ценю это. Правда, — ответил я. — И мне было приятно познакомиться с тобой.
— Всего доброго, — кивнула ведьма; могу сказать, что самой Малине не было приятно знакомство со мной.
Я следил за ней — как она перекидывает гриву роскошных волос через плечо и уходит, по-ведьмовски важная и величавая, пронизанная духом Польши.
«Она напоминает мне Мери Поппинс до того, как та встала на сторону сил Зла», — сказал Оберон; пёс всё ещё валялся под прилавком, но я отметил для себя то, как добро он взглянул вслед ушедшей. — «Не смей давать выход злобе, Малина! В тебе ещё осталось добро! Император не смог его выбить из тебя полностью!»
«Придётся найти тебе другие фильмы для просмотра, пока я на работе».
«Э нет, лучше я пойду на работу с тобой. Забавно наблюдать за тем, как ты пытаешься претворяться нормальным».
Внезапно дверь сама по себе распахнулась, и внутрь магазина с громким карканьем вплыла ворона — Морриган. Опять напугала до чёртиков моих клиентов.
Спокойствие.
Когда все, кроме Перри, ушли — точнее, это походило на неорганизованное бегство — я сказал ему, что пора бы устроить перерыв на обед.
— Ты что это, собрался превратить магазин в гнездо для этой ну просто очаровательной птички, да? — поинтересовался Перри, не отводя взгляда от твари. — А ничего, что неё клюв как перфоратор, а в глазах дьявольские огоньки пляшут, как в тыкве на Самайн?
— Не бери в голову, — будничным тоном ответил я. — Иди, займись чем-нибудь.
— Ладно, если ты так говоришь. Потом увидимся.
Он развернулся и крабиком пробрался к выходу, точно прилипнув взглядом к птице. Я запер за ним дверь и перевернул табличку на ЗАКРЫТО.