— Верно.
Девушка указала на мою правую руку.
— Лакша объясняла мне, что эти татуировки не просто для красоты.
— Она права.
— Звучит обнадёживающе. Так, словно я смогу смириться со всем этим.
— Уверена? Тебя многое будет ограничивать. Друид не способен делать то, что делает ведьма.
У ведьм всё получается намного быстрее.
— У ваших сил разная природа, — возразила Грануэйль. — Сила ведьм способна порабощать и уничтожать, а твоя — защищать и созидать.
— О, нет, — покачал головой я. — Ты романтизируешь немного. Мою мощь тоже можно использовать, чтобы порабощать и уничтожать.
Энгус Ог подчинил Фэглса. Брес отвёл мне глаза, чтобы убить.
— Хорошо, принято, — согласилась она, не желая вдаваться в подробности. — Почти всё можно использовать вопреки его истинной природе. И я говорю именно о природе, происхождении, Аттикус. Лакша знает ритуалы и ритуалы, которые по определению нельзя назвать милосердными. Разница в том, что твою силу можно использовать во зло, но магию Лакши нельзя обратить к добру. Это я осознаю отчётливо.
— И что, по-твоему, представляют из себя друиды? — почти безо всякой надежды спросил я.
Если она упомянет белые одежды или бороды, какие носили музыканты из ZZ Top (американская блюз-рок группа), то я заору.
— Они целители и мудрецы, — ответила она. — Рассказчики легенд, носители культуры, которые могли немного влиять на погоду, да и вообще резвые парни.
— Хм-м-м, неплохо, — признался я. — А они когда-нибудь надирали чьи-нибудь особо ретивые задницы?
Вопрос я задал легкомысленно, но Грануэйль знала, что это была проверка.
— В сражениях — да, надирали периодически, — нахмурилась девушка. — Если принимать во внимание старые легенды. Но для этого они брались за мечи и топоры, а не кидались файерболлами. Кстати, милый меч, — заметила она, подбородком указав на покоящийся в перевязи Фрагарах, который выглядывал из-за моего плеча. — Тебе, похоже, приспичило надрать задницы?
Её вопрос я проигнорировал, задав свой:
— Чем занимались друиды в тех легендах, которые ты читала?
— Они были советниками королей и пытались предсказывать будущее — оу, вот про это я забыла. Друиды ещё занимались гаданием. А ты вскрываешь зверюшек, чтобы погадать на их кишках?
Она сморщила носик и задержала дыхание.
— Нет, — ответил я, и девушка расслабилась. — Предпочитаю волшебные посохи.
— Вот! Видишь? — Она, словно дразня, шлёпнула меня по руке. — Ты не уничтожаешь.
— Ты действительно хочешь, чтобы я посвятил тебя в друиды? Перед тем, как ты ответишь, позволь объяснить тебе, на что ты себя обрекаешь, потому что Лакша не может знать наверняка. Если ты читала всякую макулатуру об эпохе Нью Эйджа (New Age — совокупность современных мистических течений и движений оккультного и эзотерического характера, а так же стиль музыки) и думаешь, что будешь вести овощную жизнь, молясь Бригите или Морриган, то хочу огорчить — это далеко не так. Во-первых, зубрёжка в течение двенадцати лет. Никаких заклинаний, ничего клёвого и могущественного. Только зубрёжка и повторение — двенадцать лет. Но ты — взрослый человек с развитым мозгом и можешь пропустить годик-другой, потому что другие неофиты начинают намного раньше, но всё равно это долгий срок. Тебе придётся полюбить книги, учение и языки, потому что это всё, чем ты будешь заниматься лет эдак до тридцати с хвостиком.
— Оу, — протянула она голосом маленькой девочки. — Как насчёт того, чтобы оплачивать квартиру, еду и всё такое?
— Бросишь эту работу и переберёшься ко мне в книжный магазин. Чтобы развеять скуку от чтения книг, я великодушно позволю тебе испытать скуку от продажи книг. И, может быть, обучу тебя рецептам некоторых особенных чаёв.
— Ух ты! Хорошо.
— После того, как ты пройдёшь испытания, начнутся уроки магии. Но, чтобы ты смогла черпать силы, я нанесу на твою кожу ритуальную татуировку из чернил, замешанных на овощном соке. Это займёт пять месяцев.
— Пять месяцев?.. — левый глаз девушки испуганно дёрнулся.
— Я только что предупредил тебя о двенадцати годах беспрерывного обучения, и ты глазом не моргнула, а теперь тебя испугали жалкие пять месяцев.
— Но ведь все эти месяцы в меня будут тыкать иголкой, так?
— Вообще-то, шипами. Старая школа никогда не устаревает.
— Теперь я поняла, что ученичество самую малость отличается от посиделок с книжкой и кружкой горячего шоколада.