— Мое внимание именно там, где оно должно быть. — Я замечаю, что Эрик изучает меня своим пронзительным взглядом. Из моих братьев он самый наблюдательный. Самое опасное для моей нынешней одержимости.
— Итальянцы ограничивают судоходные маршруты, — тихо говорит Эрик. — Нам нужно полностью сосредоточиться на этом.
Я встаю, застегивая пиджак. — Итальянцы подчинятся. Они всегда так делают.
Мое внимание привлекает небольшое движение на одном из моих свернутых экранов. София, завернутая в шелк, устраивается на своем диване. Моем диване. Она просто еще не знает этого.
— Идем? — Я указываю на дверь, но Дмитрий медлит.
— Что-то с тобой не так, Коля. Что ты нам не договариваешь?
— Ничего такого, что касалось бы тебя.
Я наблюдаю за своими братьями, каждый из которых исполняет свои обычные роли в моем кабинете. Перфекционизм Дмитрия проявляется в каждой складке его костюма от Армани, в то время как Эрик сохраняет бдительную позицию у двери. Алекс, наша козырная карта, развалился в моем итальянском кожаном кресле с характерным пренебрежением к мебели, которая стоит больше, чем большинство автомобилей.
— Сделка с итальянцами касается не только маршрутов доставки, — говорю я, приводя в порядок бумаги на своем столе. — Речь идет об установлении господства. Они должны понимать свое место.
Льдисто-голубые глаза Дмитрия сужаются. — А как насчет цифрового следа?
— Уже разобрались, — сообщает Алекс, доставая телефон. — Их безопасность смехотворна. Я мог бы взломать их во сне.
— Никто не прикасается к их системам без моего одобрения. — Я сурово смотрю на нашего младшего брата. — Мы поступаем по-моему.
Эрик переминается с ноги на ногу, привлекая внимание, не говоря ни слова. — Ты пропустил два семейных ужина, — заявляет он.
— Я был занят.
— Чем? — Требует Дмитрий. — Или я должен сказать “кем”?
Мои челюсти сжимаются. — Сосредоточься на своих собственных интересах, брат.
— О? — Алекс оживляется, его внимание, наконец, отвлекается от экрана. — Дмитрий прав. Ты никогда не бываешь таким скрытным, если только в этом не замешана женщина.
— Достаточно. — Мой тон понижается на несколько октав. — У нас есть пять минут до начала собрания. Я ожидаю, что все будут готовы и сосредоточены.
— Мы сосредоточены, — возражает Дмитрий. — Это тебя что-то отвлекает.
Я встаю, возвышаясь над своим столом. — Мои «отвлекающие факторы», как ты выразился, тебя не касаются. Важен семейный бизнес. Мы будем иметь дело с итальянцами, или вы предпочитаете продолжить эту бессмысленную дискуссию?
Эрик отталкивается от стены. — До тех пор, пока эти отвлекающие факторы не поставят под угрозу нашу безопасность.
— Когда я когда-нибудь подвергал эту семью опасности?
Вопрос повисает в воздухе, отягощенный десятилетиями жертвоприношений и самоотверженности. Мои братья знают ответ. Я отдал все, чтобы защитить их, построить нашу империю.
У Эрика звонит телефон, и его лицо каменеет, пока он слушает; затем он встречается со мной взглядом. — Склад 7. Петров пойман с поличным.
— Сколько? — Спрашиваю я.
— Оружие на четверть миллиона.
Я встаю, поправляю манжеты. — Я присоединюсь к тебе.
Дмитрий прочищает горло. — А что насчет заседания правления?
Я прищуриваю глаза. — Уверен, что ты более чем способен справиться с ними с Алексеем?
Бровь Эрика слегка приподнимается — обычно я решаю подобные вопросы в одиночку. — Ты уверен?
— Мне бы не помешало отвлечься.
Мы садимся в мой Bentley, Эрик устраивается на пассажирском сиденье. Знакомая тяжесть его молчания наполняет машину, пока я лавирую в вечернем потоке машин в центре Бостона.
— Ты слишком громко думаешь, брат. — Я бросаю на него взгляд.
— Просто удивлен, что ты идешь. Ты месяцами не занимался практической работой.
— Возможно, я скучаю по более простым временам. — Я сворачиваю в темный переулок. — Кроме того, кто-то должен следить за тем, чтобы ты не становился слишком изобретательным. Нам все еще нужно, чтобы он мог говорить.
Низкий смешок Эрика лишен юмора. — Когда это я заходил слишком далеко?
— Белград, 2015.
— Он это заслужил.
— Уборка заняла недели.
Мы подъезжаем к складу, в стальных дверях которого отражаются уличные фонари. Двое наших людей стоят на страже, кивая при нашем приближении. Петров стоит на коленях на бетонном полу, щеголяя разбитой губой.
Эрик хрустит костяшками пальцев. — После тебя, брат.
Я снимаю куртку и аккуратно вешаю ее на ближайший стул. — Давайте напомним всем, почему воровать у Ивановых неразумно.