— Боже, ты уже мокрая? — Его голос становится ниже. — Твое возбуждение покрывает внутреннюю поверхность бедер.
Ложка звякает о тарелку. Несколько голов поворачиваются в нашу сторону.
— Все в порядке, дорогая? — Маргарет кричит с соседнего сиденья.
Я заставляю себя улыбнуться. — Просто немного неуклюжа сегодня вечером.
Рука Николая собственнически сжимается. — Не волнуйся. Я позабочусь о ней.
Двойной смысл в его словах заставляет меня поежиться. Его большой палец находит особенно чувствительное место.
— Теперь осторожнее, — шепчет он. — Мы бы не хотели, чтобы кто-нибудь заметил, как ты отчаянно нуждаешься во мне, не так ли?
Его большой палец продолжает свою безжалостную пытку, и я больше не могу встречаться с обеспокоенными взглядами наших соседей по столу.
Губы Николая находят мое ухо, от его слов по телу пробегает дрожь. — Моя идеальная малышка, — рычит он мне на ухо, — уже так готова для меня.
Я сжимаю бедра вместе, отчаянно пытаясь скрыть свидетельство предательства моего тела. Вместо этого это усиливает давление. — Пожалуйста, — шепчу я, не уверенная, о чем я вообще прошу.
— Пожалуйста, что? — Его губы прокладывают дорожку вдоль моей шеи. — Ты, наконец, собираешься признать, чего хочешь, София?
— П-прекрати. — Даже для моих собственных ушей в этом отрицании не хватает убедительности. Как я могу просить его остановиться, когда каждая клеточка моего существа жаждет его прикосновений?
— Остановиться? — Его пальцы проникают глубже, и мне приходится прикусить губу, чтобы приглушить стон. — Ты не хочешь, чтобы я останавливался, малышка. Ты хочешь, чтобы я продолжал.
— Н-нет. — Мое отрицание слабое, но мое тело предает меня, выгибаясь навстречу его руке.
— Чего ты хочешь, София? — Он спрашивает снова, его голос шелковой нитью подводит меня ближе к краю. — Скажи мне, что тебе нужно, и я, возможно, дам тебе это.
Его рука скользит под мое платье, вверх по обнаженному бедру. — Тебе нужен мужчина, который возьмёт всё под свой контроль, не так ли?
Это похоже на вызов — молчаливое приглашение к чему-то более мрачному. Я замолкаю, балансируя на грани нерешительности. Каждый инстинкт подсказывает мне отстраниться, покончить с этой шарадой, пока она не зашла слишком далеко. Но что-то в нем — то, как он управляет пространством вокруг нас, жар в его глазах — подводит меня ближе к краю.
Мой взгляд обегает стол, но, к счастью, все остальные, кажется, поглощены своими разговорами.
Губы Николая касаются моего уха, его дыхание щекочет кожу. — Тебе нравится идея сдаться, не так ли, малышка? Позволить папочке взять контроль.
От его слов у меня между ног растекается влага. Я даже не могу возмутиться комментарию “папочка”. Мои внутренние стенки сжимаются при этой мысли.
— Я вижу это в твоих глазах, — шепчет он. — Ты жаждешь этого. Нуждаешься в этом. — Его рука достигает моего естества, и он тихо рычит. — И ты такая чертовски мокрая, да?
Его пальцы скользят под мои трусики, обнаруживая мое возбуждение. Приглушенные звуки бального зала затихают, когда новое осознание наполняет мои чувства — пульсация между ног, боль в груди.
— Ты такая отзывчивая, малышка. Жаждешь моих прикосновений. — Его голос темнеет от желания.
Я сжимаю бедра вместе, не в силах остановить инстинктивную реакцию. — Пожалуйста, — снова шепчу я, боясь сказать больше, боясь дать ему власть испепелить меня несколькими хорошо подобранными словами.
— Что, пожалуйста? — Его пальцы кружат, дразня, но никогда не дают мне того, чего я жажду.
Жар бросается мне в лицо. Я изо всех сил пытаюсь выразить голосом свое подчинение. — Прикоснись ко мне, — в конце концов прохрипела я.
— С удовольствием. — Его пальцы скользят ниже, находя мою ноющую сердцевину, и он толкает один палец в мою плоть.
Я хватаюсь за стол, пытаясь успокоиться. Что я делаю? Это не я. Я не позволяю мужчинам так управлять мной, особенно на публике. И все же я здесь, дрожащая под прикосновениями Николая, не способная сформировать связную мысль.
— Ты борешься с этим, — бормочет он. — Всегда так полна решимости сохранять контроль.
Мои пальцы сжимают стакан с водой. Он прав. Я потратила годы на создание своей репутации в искусстве, культивируя образ крутого профессионала. Одно его прикосновение, и я распадаюсь.
— Я не... — я с трудом сглатываю. — Я не борюсь.
— Нет? — Его большой палец рисует узоры на моей коже. — Тогда почему ты меня не останавливаешь?