— Что ты только что сделал? — Я поворачиваюсь на кожаном сиденье, чтобы посмотреть ему в лицо.
— Вызвал подкрепление. — Его челюсть сжимается, когда он смотрит на часы. — Эти идиоты знают, что ты под моей защитой, и все же не отступают. Пришло время послать более четкое сообщение.
— Подкрепление?
— Мои братья. — Он засовывает телефон в карман. — Они встретят нас там.
— Братья? — Во всех моих исследованиях о Николае Иванове я ни разу не нашла упоминания о братьях и сестрах. — Я и не знала, что у тебя они есть.
— Трое. — Его губы слегка изгибаются. — Дмитрий, Алексей и Эрик.
Я хмурю брови. — И все они придут в мою галерею?
— Да. — Он хватает меня за руку. — Когда семье угрожают, мы реагируем.
— Я не член семьи, — замечаю я.
Его пальцы сжимают мои. — Ты моя, малышка. Это делает тебя таким же важным человеком, как и нас.
Собственническая нотка в его голосе должна была бы напугать меня. Вместо этого, от этого тепло разливается внизу моего живота.
— Очень самонадеянно после первого свидания, мистер Иванов.
Его взгляд задерживается на мне. — Однажды проведя ночь с папочкой, ты, блядь, уже никогда не уйдешь.
У меня перехватывает дыхание. Грубые слова в его утонченном голосе с легким акцентом посылают жидкий жар прямо между моих бедер. Его большой палец рисует круги на моей ладони, и я не могу сдержать вырывающийся тихий стон.
— Твое высокомерие поразительно. — Моя попытка насмешки превращается в нечто гораздо более откровенное, каждое слово несет в себе дрожь желания.
— Мои инстинкты не лгут. — Другой рукой он сжимает подол моего платья. — Я замечаю, как ты дрожишь, когда я прикасаюсь к тебе. Как расширяются твои зрачки, когда я отдаю команды. — Его пальцы скользят выше. — То, как ты сейчас заливаешь насквозь эти прелестные трусики, не так ли, малышка?
Я ерзаю на сиденье, разрываясь между желанием раздвинуть ноги по шире и сжать их. — Мы почти у галереи.
— Это не ответ. — Его голос становится ниже, требовательнее.
— Да, — шепчу я, и жар заливает мои щеки. — Да, папочка.
Его удовлетворенное рычание заставляет меня сжиматься от желания. Но прежде чем он успевает продолжить, машина замедляется и останавливается. Я вижу знакомый фасад галереи сквозь тонированные окна, и реальность возвращается ко мне.
— Сначала пора разобраться с этими идиотами. — Николай убирает руку, оставляя у меня ноющую боль. — Потом мы продолжим этот разговор.
Несколько человек в тактическом снаряжении удерживают злоумышленников за стеклянными дверями галереи. Их точность и деловитость говорят о военной подготовке.
— Может, нам позвонить в полицию? — спрашиваю я.
Все головы поворачиваются ко мне с выражениями от удивления до недоверия. Жар поднимается по моей шее, когда я понимаю, насколько наивно это звучит.
— Закон не будет разбираться с этой ситуацией, малышка. — В голосе Николая слышится угроза. — Я сам разберусь.
Холодная уверенность в его тоне поражает меня, как ледяная вода. Это не тот очаровательный собеседник за ужином, с которым я разговаривала ранее, — это опасный человек, слухи о котором я читала в своих исследованиях.
Визг шин привлекает мое внимание. Три автомобиля подъезжают идеальным строем — элегантный Aston Martin, матово-черный Range Rover и нечто, похожее на сильно модифицированный Dodge Challenger.
— Мои братья, — говорит Николай, как раз когда появляются трое мужчин.
Первый двигается как генеральный директор, его костюм от Армани, вероятно, стоит больше, чем мой обычный ежемесячный доход. Его ледяные голубые глаза оценивают всё с расчётливой точностью.
— Дмитрий, — представляется он с обворожительной улыбкой, которая не касается его холодных глаз.
Второй брат практически выпрыгивает из Challenger, излучая неугомонную энергию и мальчишеские черты, которые едва скрывают что-то дикое под ними. — Алексей, — говорит он, доставая планшет.
Последний движется как хищник, его военная подготовка очевидна в каждом шаге. Он ничего не говорит, просто кивает один раз.
— Это Эрик, — объясняет Николай. — Он не любит говорить.
Стоя вместе, четверо братьев излучают силу и опасность. Каждый из них индивидуален, но кажется одинаково смертоносным. Во что я ввязалась?
— А теперь, — рука Николая опускается мне на поясницу, — давай обсудим, что делать с этими идиотами, которые посмели встать мне поперек дороги.