— Красиво, не правда ли? Голос Николая грохочет у самого моего уха.
Я киваю, в оцепенении направляясь к окнам. Река Чарльз змеится по городу, лунный свет танцует на ее поверхности.
— Выпьешь? — Он уже у хрустального графина, в янтарной жидкости отражаются городские огни.
— Пожалуйста. — Мой голос звучит хрипло. Мне нужно что-нибудь, чтобы успокоить нервы.
Он протягивает мне бокал, его пальцы касаются моих. Даже от этого небольшого прикосновения по моей руке пробегает электричество. Я делаю глоток, позволяя мягкому виски согреть мое горло.
Николай наблюдает за мной поверх края своего бокала, его манящие серые глаза многообещающе темнеют. Воздух становится густым и заряженным ожиданием. Я переминаюсь с ноги на ногу, остро ощущая его присутствие, чувствуя, как натягивается пиджак на его широких плечах.
— Пойдем. — Он указывает на кожаный диван. — Сядь со мной.
Я сажусь на край, мою кожу покалывает, когда он устраивается рядом со мной. Пространство между нами потрескивает от напряжения. Я делаю еще глоток виски, но ничто не может притупить ощущения его тела рядом с моим, воспоминания о его руках на моей коже, о том, как он заставил меня выкрикивать его имя.
Я таю от прикосновений Николая, когда его сильные руки снимают напряжение с моих плеч. Его пальцы находят каждый узел, каждую напряженную точку, разрушая их с отработанной точностью.
— Ты переносишь слишком много напряжения, малышка. — Его большие пальцы нажимают на особенно тугое местечко, срывая стон с моих губ. — Позволь мне позаботиться обо всем.
— Люди, которые...
— Мы с братьями разберемся с ублюдками, создающими проблемы. — Его голос становится жестче. — Тебе больше не нужно о них беспокоиться.
Я прикусываю нижнюю губу, переваривая его слова. Мое исследование Николая Иванова выявило достаточно — распространяемые шепотом слухи, таинственные исчезновения его врагов и железную хватку, которой его семья управляет преступным миром Бостона. Я точно знаю, что означает “разобраться”.
— Что с ними будет? — Спрашиваю я.
Его руки останавливаются на моих плечах. — Ты действительно хочешь знать?
Я поворачиваюсь к нему лицом, встречаясь с этими серо-стальными глазами. — Да.
— Они угрожали тому, что принадлежит мне. — Его хватка собственнически усиливается. — У таких действий есть последствия.
Дрожь пробегает по мне — не от страха, а от мрачного трепета его слов. Я должна быть в ужасе. Я должна бежать. Вместо этого я прислоняюсь к его груди, позволяя его рукам обвиться вокруг меня.
— Ты... — я с трудом сглатываю. — Ты убьешь их?
Его грудь сотрясается от мрачного смеха. — Такие прямые вопросы, малышка. — Его губы касаются моего уха. — Тебя это беспокоит?
Честный ответ удивляет даже меня. «Нет». Они лишили бы меня моего бизнеса — галереи, над открытием и продолжением которой я усердно работала.
Его руки скользят по моим рукам, оставляя после себя мурашки. — Тогда да. Они будут примером для всех, кто подумает прикоснуться к тому, что принадлежит мне.
Мое сердце переполняется эмоциями — благодарностью, желанием и чем-то более глубоким, чему я не готова дать название. Прежде чем я успеваю обдумать это, я поворачиваюсь в объятиях Николая и прижимаюсь своими губами к его губам. Это первый раз, когда я инициирую поцелуй между нами, и значение этого не ускользнуло от меня.
Николай на долю секунды замирает, явно удивленный моим смелым поступком. Затем его руки запутываются в моих волосах, и он берет поцелуй под свой контроль, углубляя его, пока я не начинаю задыхаться у его рта.
— Такой огонь, — шепчет он мне в губы. Его руки скользят вниз, к моим бедрам. — Иди сюда, малышка.
Он сажает меня к себе на колени, и я сажусь на него верхом, мое платье задирается вверх по бедрам. В этой позе наши тела соприкасаются, и я чувствую, какой он твердый под сшитыми на заказ брюками.
Я двигаю бедрами, заставляя его резко вдохнуть. Его пальцы впиваются в мою талию, поощряя движение. От трения по мне пробегают искры удовольствия, и я делаю это снова, на этот раз жестче.
— Вот и все, — рычит он, направляя мой ритм руками. — Покажи мне, как сильно ты этого хочешь.
Я прижимаюсь к нему более настойчиво, мое дыхание прерывается. Шелк моего нижнего белья промокший насквозь, восхитительно скользит по моей чувствительной плоти при каждом движении. Серо-стальные глаза Николая темнеют от желания, когда он наблюдает, как я гоняюсь за своим удовольствием у него на коленях.