— Нет. — Он прикусывает точку моего пульса, заставляя меня задыхаться. — Это то, что всегда было между нами. Ты знаешь это с тех пор, как я впервые вошел в твою галерею.
Мои руки хватают его за плечи, намереваясь оттолкнуть, но вместо этого я притягиваю его ближе. — Николай...
Его рука скользит под рубашку, нащупывая обнаженную кожу. — Скажи мне, что ты этого не хочешь.
Я пытаюсь сопротивляться, сохранить хоть какое-то подобие контроля, но мое тело выгибается навстречу его прикосновениям. — Я... Я не могу.
Его удовлетворенное рычание вибрирует у меня в горле. — Потому что ты моя. Ты всегда была моей.
И да поможет мне Бог, но я действительно начинаю ему верить.
Я чувствую прилив бунта и вырываюсь из его хватки, поворачиваясь к нему лицом с поднятым подбородком. — Ты не можешь просто так решать за меня. Я не какая-то собственность, которую ты можешь запереть.
— Нет? — Его глаза опасно вспыхивают. — И все же ты здесь, в моей рубашке, на моей территории.
— Потому что ты накачал меня наркотиками и похитил! — Я бью его ладонью в грудь. — Я не твоя марионетка, Николай.
Вместо гнева на его губах появляется улыбка. — Вот и она. Мой свирепый маленький боец.
— Не надо меня опекать. — Но у меня перехватывает дыхание, когда он берет мое лицо в ладони, его большой палец проводит по моей нижней губе.
— Никогда. — Его прикосновения нежны, удивляя меня. — Ты бросаешь мне вызов так, как никто другой не осмеливается. Это то, что привлекло меня к тебе.
Я пытаюсь сохранить свой свирепый взгляд, но что-то в выражении его лица заставляет мое сердце учащенно биться. — Я ненавижу то, как сильно я хочу тебя.
— Нет, ты не понимаешь. — Этот жест поразительно нежен для такого мужчины, как он, — его лоб касается моего, мы обмениваемся дыханием. — Ты ненавидишь то, насколько правильным это кажется.
Я хватаюсь за его рубашку. — Ты невозможен.
— А ты идеальна. — Он целует меня в висок. — Даже когда ты сопротивляешься мне.
— Особенно тогда? — Спрашиваю я.
— Особенно тогда. — Его руки обвиваются вокруг меня, и я растворяюсь в нем, несмотря ни на что. — Хотя я предпочитаю, когда ты сдаешься.
— Это не капитуляция. — Я откидываю голову назад, встречая его взгляд. — Это выбор.
Что-то мелькает в этих серо-стальных глубинах — возможно, уязвимость. Его хватка усиливается, собственническая, но защищающая. — Моя умная девочка.
От этой похвалы в моей груди разливается тепло.
Его губы захватывают мои, и протест замирает у меня в горле. Поцелуй отличается от его обычных требовательных — более мягкий, вопрошающий. Мои руки разжимают его рубашку, скользя вверх по плечам, когда он притягивает меня ближе.
— Позволь мне показать тебе, — шепчет он мне в губы.
Мое тело реагирует прежде, чем мой разум успевает догнать, растворяясь в нем, когда его язык проводит по моей нижней губе. Я открываюсь ему со вздохом капитуляции и облегчения. Его руки обхватывают мое лицо, большие пальцы гладят мои щеки, когда он углубляет поцелуй.
Нежность убивает меня сильнее, чем его обычное доминирование. Я ощущаю его сдержанность и дрожь в его пальцах, когда они перебирают мои волосы. Это не рассчитанное соблазнение, которого я ожидала. Это что-то другое.
Мои пальцы сжимаются на его затылке, вырывая низкий звук из его горла. Он прерывает поцелуй, чтобы провести губами по моей челюсти, каждое прикосновение — шепчущее обещание. Я наклоняю голову, предоставляя ему лучший доступ, когда тепло разливается у меня в животе.
— Николай, — выдыхаю я, и его руки сжимаются вокруг меня.
Поцелуй меняется и становится глубже, но сохраняет ту же опустошающую нежность. Его язык гладит мой, а руки блуждают по моей спине, прижимая меня ближе, пока я не чувствую биение его сердца у своей груди. Он мчится так же быстро, как и мое.
Я не должна этого хотеть. Не должна жаждать того, что он заставляет меня чувствовать. Но когда его губы с изысканной осторожностью скользят по моим, я не могу вспомнить, почему сопротивлялась.
Солнечные лучи проникают в элегантную современную кухню, подчеркивая гранитные столешницы и приборы из нержавеющей стали. Николай сажает меня на остров, его глаза удерживают мои в плену, а пальцы проскальзывают под подол рубашки, чтобы коснуться моей обнаженной кожи.
— Такая красивая, — бормочет он хриплым от невысказанных эмоций голосом.
Я всхлипываю, когда он прокладывает дорожку поцелуев вдоль моей челюсти, вниз по шее. Его прикосновение нежное, от него по моей коже пляшут искры. Он дразнит мои чувства, касаясь губами точки моего пульса, его теплое дыхание обжигает мою ключицу.