— Почему ты такой...
— Потому что я не могу потерять тебя! — Слова вырываются из него, грубые и рваные.
Я замираю, наблюдая, как что-то дает трещину в его тщательно контролируемом выражении лица. Его руки хватаются за края стола по обе стороны от меня, удерживая меня в клетке.
— Я видел, как умирал мой отец, потому что он доверял не тем людям, — говорит он, понизив голос почти до шепота. — Мне было пятнадцать. Они заставили меня смотреть, как они всадили ему две пули в голову.
Мое сердце сжимается. Я протягиваю руку, касаясь его лица. — Николай...
— Каждый раз, когда я закрываю глаза, я вижу тебя в той галерее. Только вместо убегающих головорезов они... — Он замолкает, прижимаясь своим лбом к моему. — Мысль о том, что с тобой что-нибудь случится...
— Эй. — Я обхватываю его лицо обеими руками, заставляя посмотреть на меня. — Я здесь.
— Ты не понимаешь, на что способны эти люди. — Его пальцы касаются моей щеки, на удивление нежно, учитывая свирепое выражение его лица. — Если они причинят тебе боль...
— Тогда мы разберемся с этим вместе, — говорю я. — Но ты не можешь запереть меня навсегда. Это не жизнь.
Он закрывает глаза, слегка опуская плечи. Когда он снова заговаривает, его голос звучит хрипло. — Я никогда раньше этого не чувствовал... раньше я контролировал себя. Но сейчас, не имея возможности гарантировать твою безопасность...
Я опускаю руки к его груди, чувствуя под ладонями учащенное сердцебиение. — Теперь я понимаю. Почему ты так... — я подыскиваю подходящее слово, — так озабочен защитой.
Его челюсти сжимаются. — Ты думаешь, я слишком остро реагирую.
— Нет. — Я провожу пальцем по линии его воротника. — Я думаю, у тебя раны, которые так и не зажили по-настоящему. Но, Николай, должна же быть какая-то золотая середина.
Его пальцы сжимаются на столе. — Что ты предлагаешь?
— Пойдем со мной в галерею. Поработай там, если хочешь. — Я встречаю его взгляд серо-стальных глаз. — Твоя команда безопасности может прочесать здание и установить любые протоколы, которые тебе нужны. Но мне нужно быть там. Это дело моей жизни.
Он долго изучает меня. — Ты позволишь? Мое присутствие там?
— Это лучше, чем сидеть взаперти и карабкаться по стенам. — Я слегка улыбаюсь. — К тому же, тебе, возможно, действительно понравится наблюдать за моей работой. Я довольно хороша в том, что делаю.
Что-то меняется в выражении его лица — едва заметное смягчение в уголках глаз. — Я знаю, что это так. Это одна из первых вещей, которые привлекли меня к тебе.
— Так... это означает «да»?
Его большой палец проводит по моей нижней губе. — Минимум две группы охраны. Каждое утро перед входом тебя тщательно проверяют. И никуда не уходи, не предупредив меня.
— Я могу с этим смириться. — Я наклоняюсь навстречу его прикосновениям. — Видишь? Компромисс не так уж страшен.
— Не испытывай судьбу, малышка. — Но теперь в его голосе слышится теплота. — Попробуем завтра. Один признак неприятностей и...
— Знаю, знаю. Назад в крепость.
Его руки обвиваются вокруг меня, притягивая к своей груди. — Ты приводишь меня в бешенство, ты знаешь это?
— Часть моего очарования. — Я опускаю голову ему на плечо, вдыхая его знакомый аромат. — Спасибо, что пошел мне навстречу.
Он целует меня, и все мысли о безопасности и компромиссе растворяются. Мои пальцы впиваются в его рубашку, когда он углубляет поцелуй, одна рука запутывается в моих волосах, а другая прижимается к пояснице.
Осознание поражает меня подобно удару грома — я влюбляюсь в него. Этот опасный, блестящий человек, который однажды вторгся в мою жизнь, который наблюдал за мной через скрытые камеры, который проложил себе путь в мою жизнь... каким-то образом стал неотъемлемой частью моего существования.
— О чем ты сейчас думаешь? — шепчет он мне в губы.
Я слегка отстраняюсь, изучая резкие черты его лица, напряженность в этих серо-стальных глазах. — Что я должна ненавидеть тебя за все, что ты сделал сначала. Камеры, преследование, накачивание меня наркотиками, манипуляции...
Его челюсть сжимается, но он не отводит взгляд.
— Но вместо этого... — Мой голос срывается. — Вместо этого я обнаруживаю, что с каждым днем понимаю тебя все больше. То, как ты думаешь, почему ты делаешь то, что делаешь. — Я провожу пальцем по шраму через его бровь. — И меня пугает, насколько сильно я...
— Скажи это, — выдыхает он, прижимаясь своим лбом к моему.
— Как сильно я влюбляюсь в тебя, — бормочу я.