— Подожди. — Руки Алексея застывают над клавиатурой, он хмурит лоб. — Я неправильно на это смотрел.
Я останавливаюсь. — Что ты имеешь в виду?
— Вместо того, чтобы следить за их текущими перемещениями, мне нужно отследить путь Марио с момента его приземления. — Его пальцы порхают по клавишам. — Здесь — через два часа после того, как он покинул аэропорт...
Я склоняюсь над его плечом, мое сердце бешено колотится, когда на экране появляется запись с камер наблюдения. — Покажи мне.
— Смотри. — Он указывает на зернистое изображение. — Это Марио, входящий в частный терминал. А там... — Он увеличивает еще один кадр. У меня перехватывает дыхание. Даже несмотря на низкое качество, я узнаю элегантный силуэт Софии.
— Она была с ним. — Слова на вкус как пепел у меня во рту.
Алексей кивает, уже углубляясь в записи полетов. — Самолет отправился во Флоренцию. Частная полоса, минимум документации, но траектория ясна.
Флоренция. Конечно. Территория Кастеллано. Я выпрямляюсь, вытаскивая телефон из кармана.
— Достань мне все об их владениях в Тоскане. Недвижимость, предприятия, известных партнеров. Мои пальцы зависают над контактом Эрика. — И Алексей...
— Уже занимаюсь этим. — Он не отрывает глаз от экрана. — Отправляю схемы зданий и информацию о системе безопасности на твой телефон прямо сейчас.
Лед в моих венах начинает таять, сменяясь жгучей решимостью. Флоренция — не Бостон. Кастеллано могут думать, что они неприкасаемы на своей территории. Они скоро узнают, что происходит, когда кто-то забирает то, что принадлежит мне.
— Как быстро ты сможешь подготовить самолет?
— Двадцать минут. — Алексей, наконец, встречается со мной взглядом. — Но Коля… ты же знаешь, насколько это опасно, верно? Заходить на их территорию?
Я проверяю свое оружие, проверяю полную обойму.
— Они недооценивают меня. — Я убираю запасной пистолет в кобуру на лодыжке. Мои движения точны, несмотря на кипящую во мне ярость. — Если Марио думает, что может просто взять ее...
— Он ее дедушка, — перебивает Алексей, продолжая печатать. — Законно...
— Законно? — Я отрывисто смеюсь. — Ты думаешь, меня волнует законность? Она моя. — Последнее слово вырывается у меня из горла. — Они украли ее с моей территории, из-под моей защиты.
— Как ты думаешь, какова его точка зрения? — Глаза Алексея перебегают с экрана на экран, координируя наш отъезд. — Люсия хочет ее смерти, но Марио...
Я делаю паузу, обдумывая. — Вот этого я и не могу понять. Он пытается устранить угрозу положению Люсии? Или он хочет сделать Софию наследницей? — У меня сжимаются кулаки. — В любом случае, это разлучит нас. И я этого не допущу.
— Ты действительно думаешь, что он убил бы собственную внучку?
— Ты же видел, на что идут эти семьи, чтобы защитить свои интересы. — Я смотрю на часы. — Кроме того, Марио придерживается старой школы. Традиции. Появление незаконнорожденной внучки на свет сейчас? Это может дестабилизировать все, что он построил.
— Если только он не захочет использовать ее. — Пальцы Алексея застывают над клавиатурой. — Подумай об этом. Она умна, способна и уже управляет успешным бизнесом. Если он ищет свежую кровь, чтобы прийти к власти...
— Неважно, чего он хочет. — Я хватаю свою куртку, натягиваю ее контролируемыми движениями. — Она не его, чтобы забирать. Она не принадлежит ему, чтобы превратиться в идеальную наследницу Кастеллано.
— Она может выбрать их, — тихо говорит Алексей. — Если они расскажут ей все...
— Нет. — Слово выходит тяжелее, чем предполагалось. — Она моя, брат. И я верну ее.
Слова горчат у меня во рту, даже когда я их произношу. Глубоко в моей груди зарождается холодный страх. Что, если Алексей прав?
Я отворачиваюсь и смотрю в окно, не желая, чтобы мой брат увидел неуверенность в моих глазах. София была одна, когда я нашел ее. У нее не было настоящих семейных уз, только ее галерея и горстка друзей. Теперь у нее есть целая династия, которая ждет, чтобы заключить ее в объятия — старые деньги, уважаемое имя, законные деловые интересы.
Что я могу предложить, чтобы конкурировать с этим? Преступная империя, построенная на крови и предательстве? Жизнь в тени?
Я провожу пальцами по прохладному стеклу, вспоминая, какой была ее кожа под моими прикосновениями. — Она потеряла приемных родителей два года назад, — бормочу я, больше для себя, чем для Алексея. — С тех пор она искала свою принадлежность.
Кастеллано могут подарить ей эту принадлежность — дедушку, который разделяет ее взгляды. У ее кузенов может быть ее улыбка и целое генеалогическое древо, ожидающее изучения.