Тишина, которая следует за моими словами, полна удивления и чего-то еще — уважения.
— Ты действительно Кастеллано, — бормочет Марио.
Рука Николая находит мое плечо, и я чувствую его одобрение в нежном пожатии.
Антонио медленно кивает. — Судьба хуже смерти для такой, как Люсия. Жить в стыде, наблюдая, как все, что она построила, рушится вокруг нее.
Я наклоняюсь вперед, упираясь ладонями в прохладное дерево стола Марио. — Ей некуда будет обратиться. Каждый контакт, каждый друг, каждый сотрудник захлопнет свои двери перед ее носом. Я потратила годы на выстраивание отношений в сфере искусства — они безоговорочно доверяют моему мнению. Когда я разоблачу ее коллекцию как мошенническую, речь пойдет не только об искусстве.
Я дотрагиваюсь до фотографии, на которой Люсия запечатлена на каком-то гламурном мероприятии. — Вся ее личность построена на том, чтобы быть утонченным коллекционером, ценителем вкуса. Когда это рухнет, рухнет и ее тщательно созданный социальный статус.
— Слухи начнутся с малого, — продолжаю я, наблюдая, как в глазах Антонио загорается понимание. — Вопросы о проверке подлинности, затем о ее суждениях, о том, что ей можно доверять. Скоро каждое произведение, за которое она когда-либо ручалась, будет тщательно изучено. Сомнения, подобно яду, распространятся по ее миру.
Хватка Николая на моем плече усиливается. — А финансовые последствия?
— Катастрофические. — Я позволяю себе легкую, холодную улыбку. — Ее коллекция используется в качестве обеспечения по кредитам и деловым сделкам. Когда подлинность этих кредитов будет поставлена под сомнение, они будут востребованы. Ее активы будут заморожены до проведения расследования.
Марио откидывается назад, изучая меня глазами, так похожими на мои собственные. — Ты все продумала.
— Каждую деталь. — Я выпрямляюсь, встречая его взгляд. — Она, конечно, сбежит. Но без денег, друзей или репутации она будет вечно оглядываться через плечо. Жить в страхе, точно так же, как она заставила жить меня. Смерть была бы милосердием, которого она не заслуживает.
У меня едва хватает времени осознать серьезность своих планов мести, когда Николай тянет меня в нишу рядом с главным залом. Его губы прижимаются к моим, голодные и требовательные.
— Ты великолепна, малышка. — Его пальцы перебирают мои волосы. — Абсолютное совершенство.
Я таю от его прикосновений, напряжение от встречи рассеивается под его похвалами, когда резкий голос Марио прерывает наш момент.
— Это неуместно. — Он стоит в дверях, его лицо грозное. — Я не потерплю, чтобы босс российской братвы лапал мою внучку в моем доме.
Тело Николая напрягается рядом с моим. Он медленно поворачивается, удерживая меня у себя за спиной. — Твое мнение о наших отношениях не имеет значения.
— Черт возьми, как ты смеешь. — Марио делает шаг вперед. — Она Кастеллано. Ее место со своей семьей, а не с...
— Тщательно подбирай свои следующие слова. — Голос Николая понижается до опасного шепота. — Любой, кто попытается встать между Софией и мной, не проживет достаточно долго, чтобы пожалеть об этом.
Воздух потрескивает от напряжения, когда оба мужчины замирают. Я кладу ладонь на руку Николая, чувствуя, как напрягаются его мышцы под пиджаком.
— Вы оба, остановитесь. — Я встаю между ними. — Дедушка, я понимаю твои опасения, но мои отношения с Николаем не подлежат обсуждению. И Николай... — Я поворачиваюсь к нему, смягчая голос. — Угрозы моей семье не помогут.
— София... — начинает Марио.
— Нет. — Я поднимаю руку. — Я провела всю свою жизнь, не зная, кто я и откуда пришла. Теперь, когда у меня наконец-то есть моя семья и кто-то, кого я люблю, я не позволю ни одному из вас разрушить все своим позерством, подпитываемым тестостероном.
Следующее молчание становится тяжелым, но убийственный блеск в глазах обоих слегка тускнеет.
— Нам нужно работать вместе, — продолжаю я. — Особенно сейчас. Вы оба можете хотя бы попытаться? Ради меня?
Я веду Николая прочь из наполненного напряжением коридора, мое сердце бешено колотится. Мы проскальзываем в пустую гостиную, солнечный свет струится через высокие окна. Дверь со щелчком закрывается за нами.
— То, что ты сказала там... — Его голос звучит грубо, когда он поворачивается ко мне лицом. — О ком-то, кого ты любишь.