— План чего? — обеспокоено спросила Эмма.
— План, как свести этих двоих.
— Эрик, она с Джулианом.
— Ну и что! Хью встречается с пятью девушками одновременно. Однажды у него было девятнадцать!
— Ладно, но Чарли не Хью Хефнер, слава Богу, и, возможно, если они были вместе, то все закончилось не просто так. Мы не должны вмешиваться в ее дела.
— О, перестань быть трусихой. Проснись и почувствуй запах жижи. Он Лекс Эдвардс, генеральный директор-миллиардер, более великолепный, чем... Бог. Слушай, я скажу это... шикарнее, чем Дэвид Бекхэм.
— Эрик, как ты смеешь так говорить, — она хихикнула, — Ладно, ты прав, он самый красивый мужчина, которого я когда-либо видела, но, пожалуйста, не проси меня снова нюхать кончу.
Договорились: — Итак, с чего мы начнем...
Итак, вот как все начиналось. Я — Миллиардер Матчмейкер, и с моим талантом я мог бы начать собственное реалити-шоу на телевидении.
Когда Лекс задал мне несколько вопросов в баре, я понял, что он заинтересован Чарли, поэтому, естественно, я собирался устроить Чарли в After Dark. Я понятия не имел, как избавиться от Джулиана, но, слава Богу, он был в чем-то замешан. Не то чтобы он мне не нравился. Я имею в виду похожий на Кристиана Бэйла, у меня пена из штанов шла при взгляде на него. Я чертовски завидовала последователям мисс Мейсон мужского пола, и в кои-то веки все горячие парни были натуралами.
Неделю спустя все начало разворачиваться. Она была отстраненной, нервной, крайне напряженной. Она все время пыталась зарыться в работу, но безуспешно. Я знал, что она не хочет говорить, эта упрямая сука, поэтому решил, что нам нужно немного побаловать Эрика и Чарли.
«Я сидел в кресле, пока женщина подпиливала мне ногти. Это был день рождения Чарли, и мы решили побаловать себя. Проведя день на Пятой авеню и израсходовав все мои три кредитные карты, мы решили устроить легкий обед, а затем сделать маникюр и педикюр в нашем местном салоне. Я пролистывала последний номер US Weekly, пока Чарли увлеченно рассказывала о том, как две недели назад она поймала Никки и Рокки в офисе Никки. Я уронил журнал в воду, когда Чарли сообщила последнюю часть новости. Маникюрша прокляла меня на своем языке, и все маникюрши повернулись ко мне лицом, качая головами. Я не мог удержаться от смеха. Боже, я заменю трехдолларовый задний номер на беременную Анджелину Джоли на переднем.
— Чарли, ты, блядь, серьезно? — я начал кашлять, когда смех стал неудержимым. Маникюрша была раздражена нами обеими, так как мы не могли усидеть на месте. В конце концов она проткнула меня филером, что меня чертовски успокоило.
— Извините, — извинилась Чарли перед маникюршей, — Я не вру. Я имею в виду, почему это всегда я? Почему я всегда должна их ловить? И самое ужасное, что они никогда не смущаются! Они просто извиняются, а потом продолжают.
Я засмеялся, с трудом выговаривая слова: — Чарли, пожалуйста, не нужно говорить так, как будто сама этого не делала.
— Что это значит? — нервно спросила она.
— Эм, типа, привет... Лекс прискакал к тебе в офис в понедельник вечером. Ты же не думаешь, что я верю в то, что ничего не произошло?
— Я не знаю... Я имею в виду, что ничего не произошло, — заикаясь, пролепетала она.
— А как ты объяснишь запонку с выгравированными на ней инициалами ЛЭ, которая валялась на полу под вашим столом?
— Он... чинил мой стул.
— Больше похоже на то, что он слюнявил дверью вашей дамы.
— Фу, Рик, ты только что сказал «слюнявил дверь моей дамы»?
— Ну, так и было, не так ли? Не отрицай этого, девочка. С тех пор ты безостановочно ласкаешь его задницу, я вижу.
— С чего ты взял?
— Ты ходишь смешно... как-то однобоко. Я думаю, что ты также получаешь некоторые действия через заднюю дверь.
— Эрик! —задыхалась она.
Маникюрша хихикнула, отчего Чарли стала ярко-красной. Это было правдой. У меня был нюх на людей, которые только что переспали. К тому же, я чувствовал запах секса за милю. Может быть, это мой дар.
— Не перед..., — она продолжала произносить слово «маникюрша».
— Эм, Чарли, ты же знаешь, что они могут произносить слова по буквам? Итак, как это было, и какого он размера? Я думаю, он огромный, потому что ты всю неделю не надевала свои очень высокие туфли.
— Святое дерьмо, Эрик, у тебя что, какой-то секс-радар? Его размер... ну, он... идеален.
— Черт, девочка, у тебя все плохо.
— Нет!
— Я имею в виду, даже я не нашел идеального. Некоторые были маленькими, некоторые большими, некоторые наклонялись влево, некоторые вправо, а некоторые были настолько заросли кустарником, что их невозможно было найти, даже если бы вы послали поисковую группу с мощными фонарями и кусторезом..., — я продолжил, когда она прервала меня.
— Ладно, ладно, я поняла. Вы не нашли то, что нужно. Не могли бы вы не продолжать о больших кустах? Я хочу сохранить аппетит для сегодняшнего ужина.
— Ты же именинница..., — ухмыльнувшись, я вернулся к чтению лежащего рядом журнала, номер от декабря 2009 года.
Именно по таким моментам я уже скучаю. Я не знаю, будут ли они еще. Она вернулась к «любви всей своей жизни», у нее постоянный график секса, да еще и беременна. Я не знаю, почему это так сильно меня задевает. Я должен просто поговорить с ней, да? Она ведь моя лучшая подруга. Я рассказываю ей обо всем, но как быть сейчас? Слишком много мыслей для воскресенья. Слава Богу, Кейт соглашается зайти в «Барни», когда мы сегодня вернемся в город. Розничная терапия — это как раз то, что мне нужно.
— Как ты думаешь, теперь все изменится?
— Как это? — спрашивает Кейт, примеряя красное платье без бретелек, но бросает попытки втиснуть в него свою грудь, когда понимает, что у нее нет ни единого шанса застегнуть его.
— С Лексом и Чарли...
— Ну, конечно. Я имею в виду, что они есть друг у друга, они практически съехались, и привет, у них будет ребенок. Плюс, святое дерьмо, представляешь, они поженились!
— Но как ты думаешь, Чарли все еще будет, ну знаешь... тусоваться с нами?
Запыхавшись, она стягивает с себя платье, оставаясь в одних кружевных фиолетовых стрингах и подходящем лифчике: — Эрик, что происходит?
Я колеблюсь, что на меня не похоже. Мне всегда есть что сказать. Мне неоднократно говорили, что у меня нет фильтра, вообще никакого, но Кейт знает меня не так давно, и она не знает, что это не в моем характере.
— Я просто... понимаешь, она моя лучшая подруга. Я не хочу ее потерять, — бесстыдно говорю я, склонив голову, пытаясь понять, почему это меня так задевает.
— Кукла, посмотри на меня?
Я поднимаю взгляд, Кейт смотрит на меня с выражением жалости на лице, но, черт возьми, серьезно, у нее отличные сиськи. Я имею в виду, как у Халли Берри.
— Они настоящие? — спрашиваю я, отвлекаясь.
— Что? Да! И я не имею в виду «посмотри на мои сиськи». Эрик, Чарли дорожит своей дружбой. Да, жизнь меняется, но к лучшему. Она всегда будет в твоей жизни.
— Наверное. Могу я потрогать их, чтобы убедиться?
— Подожди, ты серьезно. Ты уверен, что ты не натурал?
— Дорогая, пожалуйста, вагины меня пугают. Это слишком напоминает мне фильм «Внутреннее пространство», помнишь, с Мег Райан? Все розовое и похожее на слизь.
Покачав головой в отвращении, она снова надела джинсы: — Никогда больше не говори мне «слизь». Честно говоря, Эрик, твой жаргон про вагину должен быть на уровень выше. И да, ты можешь, но сделай это быстро.
Подтвердив, что они на самом деле настоящие, мы решаем отправиться на очень поздний обед, а потом пойти в кино. Кейт быстро становится моей любимой собеседницей. Мне просто нравится британское чувство юмора, к тому же, кроме Эммы, она — моя единственная незамужняя подруга.
— Ты все еще будешь называть Лекса «сэр»?
— Я не знаю... да... думаю. Я не могу называть его Лексом в офисе, понимаешь?
— Тебе когда-нибудь хотелось отшлепать его, когда ты называл его «сэр»?
— Что? Нет... никогда. Я никогда не смотрела на него так. Поверь мне, в те времена я видела слишком много его не очень хороших сторон.