Глянув мимо экрана на все еще спящего начальника, я зашла в новостную ленту. Помониторила информ.агентства, заглянула в скандальные местные сми, полистала блоги.
Потом, подумав, настрочила огромное поздравление с днем рождения одной своей знакомой журналистке и заодно попросила ее согласовывать материалы со мной, если вдруг та станет писать про Дионис или про его генерального директора. Та бодро ответила, поблагодарив за приятные слова, и удивилась, узнав, что я теперь личный пресс-секретарь Винокурова. Пришлось объясняться и даже дать комментарий, официально подтвердив помолвку Аркадия Вячеславовича.
Следом за сообщением от коллеги пришли тексты пресс-релизов с цитатами начальника на согласование. Их я, подумав, отложила. Были спорные моменты по числам, которые стоило предварительно уточнить.
Отвлекшись от тякучки, налила себе кофе и вернулась на место. Спокойная атмосфера кабинета, тишина и спокойствие настраивали на лиричный лад. Я даже музыку тихонько включила. Сборник аудиозаписей с произведениями Баха «Мировая классика. 1988 год». Исполнитель: Keith Jarrett. Комнату наполнили переливчатые звуки фортепиано. Я даже зажмурилась от удовольствия, позволяя радостным мурашкам пробежаться по спине.
Музыка всему обыденному дарила новые краски. Она украшала повседневность, придавала ей загадочности или радости, пугала и влюбляла. Музыка была моим спасением и регулятором жизненной кислотности.
Развернув кресло к панорамному окну, я меланхолично стала осматривать полюбившийся за время учебы город.
Курящий заводные трубы Екатеринбург сегодня был залит солнечным светом. Тот бликами отражался от окон, прыгал по многочисленным крышам и падал в серо-синие воды Исети. Золотоносная речушка с устьем где-то в Тобольске. Нервная, торопливая, как и все в этом городе. Она пробегала под мостами, уворачивалась от магистралей и перекрестков, миновала площади и оживленные районы и оседала на низких бережках.
Я подняла взгляд, замечая гостиницу Исеть, Храм на Крови и яркую пустоту на месте телебашни, ставшей яблоком раздора между местными жителями и администрацией. Год спустя случились протесты против строительства храма…Город жил, развивался и обрастал броней. Люди, уставшие от беготни и стресса, сбрасывали с себя цепи обреченности и шли бороться за свои права. Приятно было быть частью этих событий. В некоторые моменты я даже гордилась теми людьми. Смогли. Отстояли.
Вернувшись в реальность, я повернулась обратно к рабочему столу. Делу – время, потехе – час. Так ведь говорят? Вот только вернуться к работе мне не дали темно-синие глаза, сонно разглядывающие меня с дивана.
— Здрасьте! — радостно выпалила я.
Аркадий Вячеславович потер лицо и, упираясь руками в колени, поднялся.
— Что вы здесь делаете?
Я замерла, боясь шевельнуться. А Бах все не унимался, продолжая нагнетать атмосферу.
— И что это за звуки? Молотит по голове дай боже…— сморщил нос мужчина и подошел ближе, заглядывая в экран ноутбука.
Я вздернула нос, заглядывая в лицо начальнику. Сон пошел на пользу его внешнему виду. Жаль только характер так просто не исправить.
— Это вообще-то Бах! Вы что, не уважаете классическую музыку? — возмутилась я, продолжая занимать чужое рабочее место.
Аркадий Вячеславович и бровью не повел. Он наклонился, обдавая меня чисто мужским ароматом одеколона, и стал мерно кликать мышкой, переключаясь с сайта на сайт, с почты на почту, с мессенджера на мессенджер. Затем, отодвинувшись, разгреб бумаги и достал из под них телефон.
— Никто не звонил?
Я пожала плечами.
— Спросите у своей секретарши. Вопросом ваших телефонных звонков занимается она.
Начальник кинул на меня безэмоциональный взгляд и по привычке присел на край стола. Пришлось подождать около десяти минут. Наконец, уведомления были прочитаны, а ответы на важные сообщения разосланы.
— Итак, я вас вызывал вот по какому вопросу…Как успехи с так называемой невестой?