А утром Екатеринбург накрыло смогом.
«Вонь страшная, на Широкой речке воняет горелой пластмассой и краской, приехали на Сортировку — тут та же история», — написал кто-то в своем блоге.
Кто-то предположил, что это все из-за горящих лесов в Сибири. Кто-то, что город увяз в собственных пожарах. А по мне, это обычное состояние для него. Темные лица прохожих, серое небо и мелкая раздражающая морось, проникающая за шиворот, с редкими режущими глаза до слез прорывами солнца.
Я засунула нос глубже под шарф и подняла глаза на мигающий светофор. Красный, желтый, зеленый. И толпа синхронно шагнула на асфальт. А я вместе с ней.
Экзамены – не самая сложная часть в обучении на журфаке. Они созданы не для проверки знаний, а для того, чтобы наши любимые и уважаемые преподаватели наконец увидели весь поток ребят, коих было более 70 человек.
70 журналистов без единой идеи, как быть дальше. Как жить, как строить карьеру. И с чего начать свой путь к вершине славы…
Глава 28
Глава 28
— Калинина! — руку подняла блондинка с короткими волосами и полными красными губами. Одна из самых красивых девчонок с потока. — Рад вас видеть в добром здравии. Жаль, что вы не появлялись на лекциях чаще.
— Простите, Станислав Игоревич. Я параллельно с учебой работаю.
Молодой препод поправил очки в тонкой оправе и смущенно покраснел под ее внимательным взглядом.
— Извините, «отлично» вам не могу поставить. Но вот «хорошо» вы заслужили.
Милана громко щелкнула жвачкой и продефилировали к столу Станислава Игоревича. В руках она держала свою зачетную книжку.
Я проводила ее взглядом, мысленно отмечая, что такая девушка точно смогла бы привлечь внимание Винокурова. Высокая, эффектная. Она знала себе цену и могла выгодно себя подать.
В отличие от нее я была книжным червем. Обычная девчонка, мечта которой не нашла отклика даже в сердцах самых близких людей.
Стоило заикнуться при родителях о том, что я хочу учиться на журналиста, как отец высыпал на мою голову столько яда…Самыми обидными словами, врезавшимися мне в голову, оказались: бесталанная и эгоистка. И я до сих пор не понимала, почему один из самых близких мне людей так считал.
Его слова задели что-то в душе. И до сих пор, вспоминая тот разговор, я чувствовала всю несправедливость его слов. А еще боль.
— Воронцова!
Наконец и я получила свою долгожданную оценку. Следующий пункт – офис в центре города.
Уже на подходе к главному входу телефон оповестил о новом сообщении.
«Зайдите в мой кабинет через 10 минут». Номер не определился. Опустив глаза, заметила приписку: «Винокуров А.В». Или просто ВАВ. Интересно, и что господину «моя работа – это головная боль» понадобилось от своей скромной сотруднице? Неужели решил лично сказать об увольнении?
Тяжело вздохнув, приложила пропуск к считывающему огоньку и прошла вперед. Охранник поприветствовал сдержанной улыбкой и снова опустил взгляд на свои колени. Ненароком заглянув, обнаружила там журнал с практически обнаженной женщиной на странице. Ого! И это на рабочем-то месте!
Решив не откладывать казнь в долгий ящик, я собрала свои нескромные пожитки и направилась в логово дьявола.
Лифт медленно отсчитывал этажи, пока я сверлила взглядом его отполированные двери. Настроение скатилось к нулю и перескочило за его границы, уходя в минус. Все мое тело было напряжено. Я чувствовала себя проигравшей. Где это видано! И месяца не продержалась! А скоро съезжать из общежития, искать квартиру, и на что я буду жить?
Наконец лифт издал тонкий писк, и двери медленно разъехались по сторонам. Предательская дрожь прошлась по коленкам и осела где-то в животе, сжимая внутренности будто в кулаке. Я облизнула губы и постучалась в кабинет начальника.
— Войдите, — раздался глухой мужской голос.
Разгладив несуществующие складки на черных штанах с вертикальными белыми линиями, я толкнула дверь вперед. Ну что же, Катя, ты пыталась. Ты смогла проявить настойчивость, отстаивала свою позицию и даже высказала в глаза шефу все, что о нем думала. Последнее, конечно, было лишним. Но это ничего, все ведь ошибаются?!