— Присаживайтесь, — и снова этот голос, от которого мурашки разбегаются в рассыпную. Я прошла вперед, сжимая перед собой коробку с записными книжками, ручками и прочей мелкой мишурой, которой успела заставить свой рабочий стол.
— Вы куда-то переезжаете? — с сомнением проговорил мужчина. Я подняла глаза, встречаясь с темно-карими глазами Аркадия Вячеславовича и открыла рот, чтобы съязвить, но вовремя себя одернула.
— Нет, — мужчина немного помолчал, видимо ожидая объяснений, но настаивать на них не стал.
Отложив в сторону ручку, он сложил руки на столе и немного наклонился вперед, ловя мой взгляд в капкан.
— Мне неудобно начинать этот разговор, — я сглотнула, вставшую комом в горле, слюну. — И все же обстоятельства вынуждают меня пойти на это.
Ну что же вы, Аркадий Вячеславович, тянете? Увольнять – это как делать эпиляцию полосками. Надо подождать и дернуть. Резко. Без всяких сомнений.
— Вы работаете у нас не так долго, и я не могу на вас давить… — снова протянул он, вынуждая меня нервно ерзать на стуле.
Винокуров вдруг встали и вышел из-за стола, прошел по кабинету, словно едва сдерживал волнение. А затем вдруг замер и быстрым шагом приблизился.
— Екатерина, я видел, вы неплохо управляетесь с лошадьми, кроме того, вы уже предлагали мне помощь. Но тогда был не лучший момент. Сейчас же я прошу вас помочь и научить держаться в седле. — Он поднял голову и впился в меня взглядом.
А я…я дар речи потеряли.
— А вы что, меня не уволите?
Винокуров нахмурил густые темные брови.
— Нет, с чего вы взяли?
У меня даже коробка из рук выпала от облегчения. А еще появилось огромное желание подпрыгнуть на месте и расцеловать кого-нибудь. Желательно, кого-нибудь такого же красивого и мужественного, как Винокуров..
Глава 29
Глава 29
Следующую неделю мы стали проводить некоторое время на полигоне, где я учила самого богатого, а также самого высокомерного и заносчивого человека сидеть верхом. И несмотря на то, что успехи его были посредственными, это не мешало этой занозе в одном месте постоянно язвить и насмехаться надо мной. Нет, серьезно! Ничто не способно было сбить его насмешливую полуулыбку!
— Да что вы говорите, Екатерина, неужели вы правда считаете, что Анна Каренина не взбалмошная психопатка? Еще скажите, что верите во все эти бредни про убийство Есенина и Пушкина?
Я в очередной раз фыркнула и туже затянула подпругу.
Стоит отметить, что временами наши пикировки были даже забавными. Например, мы сошлись на мнении, что у Булгакова точно не все дома, раз он написал «Мастера и Маргариту», взять только разговаривающего кота! А еще мы оба отрицали существование бога, аллаха и прочих его прототипов. А вот о саморазрушении человека пришлось поспорить. Этот упертый баран ни в какую не соглашался, что мы – ошибка природы.
— Мы – бомбы замедленного действия! — утерев потный лоб и вздернув повыше нос, твердила я, уводя лошадь под навес после очередного занятия. Винокуров, отряхнув колени, поднялся после последнего падения и встал рядом, прячась от лучей палящего солнца.
— Да ты что! И только из-за того, что наши клетки перестают делиться, ты решила, что мы ошибки? Да что ты! Мы созданы для того, чтобы передать свой генетический материал следующему поколению. Мы – комбайны. Мы созданы для воспроизведения потомства. И, когда заканчивается время, отведенное нам для этого, мы умираем. Как бабочки-однодневки.
— Что? Еще начните говорить, что предназначение женщины – стоять у плиты!
— Не передергивайте, Екатерина. Я не говорил ничего про предназначение. Лишь упомянул, что все, что мы делаем – все это для нашего потомства, — мужчина сделал попытку запрыгнуть в седло, но лошадь отступила на шаг, оставляя его ни с чем.
— Нет же, о чем вы? Многие женщины и мужчины не могут иметь детей! На мой взгляд, это потому, что они идеальнее нас! В них только одна ошибка – в клетках, которые не могут делиться бесконечно. Мы же – сплошная ошибка. Мы не можем остановиться. Наша репродуктивная система может работать до самой смерти.