Эти споры могли длиться практически бесконечно: во время тренировки, в офисе и даже на ужине, на который как-то раз меня пригласил Винокуров.
Это случилось во время очередного урока верховой езды. У меня, как и у Аркадия (с которым мы перешли на ты), было хорошее настроение.
— Вот! А теперь выпрямите спину. Да, вот так. Расслабьтесь, не сжимайте так ребра лошади. Да! Уже лучше, — направляла я снизу.
Сегодня Аркадий был в ударе. Его осанка была идеально прямой, а руки и ноги расслаблены. А еще он улыбался. Даже тогда, когда наклонился прямо в седле и протянул ко мне руку, убирая непослушную прядь волос за ухо.
— Тебе очень идет синий цвет. — Он говорил о ленточке, что запуталась в моих волосах. Те безбожно отрасли и давно требовали ножниц. Но времени на парикмахерскую у меня не осталось. Пора экзаменов и зачетов – самая напряженная пора для студентов. А если это еще и твоя последняя сессия, то напряжения становится больше вдвойне.
— Спасибо, — я смущенно улыбнулась и показала на вышедшую на крыльцо хозяйку этого «ранчо». Она помахала нам рукой и удалилась куда-то по своим делам.
Позже, когда мы уставшие после напряженного дня и активной тренировки шагали в сторону его автомобиля, заметила:
— Мне кажется, она должна делать тебе скидку. Ты столько времени проводишь здесь, — я подняла глаза от земли и уставилась на мужчину. Его лицо немного заросло щетиной, а волосы после долгого нахождения под солнцем стали выгорать. Это придавало внешности мужчины особого шарма. И сексуальности.
— Приглашаю тебя на ужин, — вдруг выдал он. — Ты и я в ресторане. Хочу послушать ту занимательную историю про…мышь или крысу у преподавательницы под столом? Как все прошло?
Я пожала плечами, не придавая особого значения инциденту.
— Да как-как, их просто вызвали в деканат и пригрозили пальчиком, мол, будут дальше так себя вести, отчислят. Уверена, ты знаешь, как это бывает. Парни ведь чаще нарушают правила.
Винокуров щелкнул брелоком сигнализации и открыл для меня дверь.
— С уверенностью могу сказать, что в университете я все свое свободное время посвящал более важным делам, чем соблюдение или нарушение правил. Для меня их просто не существовало. Или я не существовал для них.
Я притормозила, не садясь в машину, и протянула руку, дотрагиваясь кончиком пальца до мужской груди.
— Хм, настоящий. И что, ты все время сидел в библиотеках, читал книжки и зубрил теоремы Ньютона?
— У Ньютона были законы. И нет, не все время, но большую его часть. Мой отец уже тогда был преуспевающим бизнесменом. И его требования ко мне и моим знаниям были слегка завышены.
— Хочешь сказать, что это из-за твоего отца и его стремления сделать из тебя миллиардера ты так и не смог вкусить студенческую жизнь?
Он пожал плечам и кивком головы указал на сиденье.
— Садись.
Я и села.
— И куда мы поедем? — спросила, когда Винокуров приземлился рядом. Он по привычке взглянул в зеркало заднего вида, затем достал с приборной панели темные очки и, удерживая их двумя пальцами, взглянул на меня.
— А тебе разве не надо переодеться?
Я оглядела свои джинсы со слегка пыльными штанинами, белую футболку-поло и белые же кроссовки и пожала плечами.
— Это же не свидание. Значит не надо.
Шеф тихо хмыкнул и вывел автомобиль с парковки. На нем тоже была белая футболка-поло и светлые джинсы. Вот только цена наших луков, я думаю, отличалась парочкой нулей на ценнике. Но меня это не смущало. Я чувствовало себя…удовлетворенной. Лес и прогулка на лошадях, пусть кривая, косая, но все же прогулка вдохновляли меня.
Кстати об этом.
— У тебя отличные показатели.
— Ты о чем?
— О том, как ты держался сегодня в седле. Еще несколько занятий и я стану тебе не нужна. У тебя отлично выходит.
— Ах, об этом! — он чему-то улыбнулся и остановил машину на светофоре.
Глава 30
Глава 30
Мы приехали в отличное место, предлагающее возможность усесться под ярко-зеленым навесом на бамбуковых стульях. Белые перегородки, светлые стены и большое количество цветов – отличный альянс для ужина в приятной компании.