— Тебя подвезти?
Дыхание сперло, а горло сжалось от усилий, с которыми я сдерживала рвущийся наружу всхлип. Оглядевшись, словно могла увидеть кого-то знакомого или подсказку, как поступить, я с тяжелым сердцем опустилась на сиденье рядом с шефом. Сложила руки на коленях, прижав сумку поближе к груди. И печально вздохнула. Было стыдно.
— Мне нужен адрес, чтобы подвезти вас до дома, — с полуулыбкой мягко попросил мужчина. Я назвала заученные цифры и буквы и уставилась на свои побелевшие пальцы. — Вы знаете, я встречал много девушек…но ни одну, что стала бы сбегать от внимания Шульгина. Могу я поинтересоваться, что вас с ним связывает?
Я приоткрыла рот от удивления. И взглянула на начальника. Крепкие руки, уверенно державшие руль, красивый профиль.
— Я…— я сглотнула, прогоняя дрожь из голоса, — нас ничего не связывает. Мы познакомились на смотринах, что вы устроили, чтобы выбрать невесту.
Он усмехнулся. По его щекам побежали мелкие морщинки, а губы раздвинулись, показывая ровные белые зубы. Я редко их видела. Винокуров вообще нечасто улыбалась так широко и искренне, чтобы демонстрировать их.
— Я бы хотел предупредить. Мы дружили с ним…когда-то. Но он не тот человек, которого можно запускать в курятник, если вы понимаете о чем я, — и снова мы на «вы».
Я нахмурила брови, еле сдерживая рвущийся наружу смех. Интересно, Аркадий назвал курятником мою постель или свой бизнес?
Вечерело. Магазины и бары – все стало светиться неоновыми огнями. Я видела их сквозь стекло и не могла насмотреться. Радость и тепло наполняли сердце. Я чувствовала ритм жизни этого города, я зацепилась за него, была в нем. Но при этом меня не уносило огромной, неудержимой, опасной волной энергии этого города. Я была словно бы защищена от всяких угроз куполом. И этим куполом был сидевший рядом Аркадий.
Он был задумчив в дороге. Включил какую-то городскую радиостанцию, и из колонок полились медленные мелодичные звуки, а глубокий мужской голос запел о любви.
Я взглянула на него из под ресниц. Неужели этот серьезный вдумчивый человек бросил свою экс-подружку для того, чтобы отвезти своего инструктора по верховой езде домой? Нелепость какая-то! И все же…сердце сжималось от одних только мыслей об этом, а в животе становилось горячо-горячо. А что, если он и правда хотел провести этот вечер со мной одной…с другом? Отвлечься от прочих мыслей и забот, и просто поговорить о чем-то, несвязанном с работой, например, о салфетках?
Я усмехнулась собственным мыслям и покачала головой. Вот же глупость! Или нет?
— Выглядишь довольной, — я поймала его взгляд. — Что смогло рассмешить тебя?
Я беззаботно пожала плечами.
— Не знаю. Не знаю, как сказать, но я снова думала о салфетках.
Аркадий рассмеялся и перевел взгляд на светофор, осветивший салон автомобиля красным светом.
— Стоило взять тебе одну…на память об испорченном свидании?
— Свидании? — наверняка вся гамма эмоций сейчас высветилась на моем лице. А уж в красном мигающем свете светофора… — Так это было свидание?
Аркадий снова рассмеялся и уперся локтем в дверь, поворачивая ко мне лицо.
— Не стану говорить, что оно было самым лучшим в моей жизни. Обычно девушки не сбегают от меня так поспешно. Но все же…
Я смотрела в его лицо и не видела, все смешалось в голове и перед глазами. Или…это слезы смазали реальность? Я моргнула, загоняя их обратно.
— Но у тебя есть невеста…я твоя сотрудница. И вообще…
— Если подумать, то сотрудницей ты можешь оставаться недолго. Я же говорил, что эта вакансия всегда вакантна. Никто не продержался больше двух месяцев.
Я фыркнула.
— Не стоит пугать меня увольнением. Я заслужила это место! И делаю все, что нужно. И даже есть первые успехи, ты видел, как разошлось интервью с Никой? В интернете только и говорят о нем! И ни единого негативного комментария! Ну пока.
— Я рад.
И все. Это вся похвала? Энергия, поднявшаяся во мне после его заявления о свидании, требовала выхода. Я хотела ударить его, сказать что-то, расспросить, но поспешила прикусить язык. Иногда стоит просто промолчать, не усложняя.