— До перерыва еще полчаса, — попыталась урезонить коллегу. Но тот только громко фыркнул в ответ и направился к столу, негромко мурлыча что-то себе под нос.
Вернувшись из уборной, я обратила внимание на то, что количество нашей мини-пирушки как-то резко выросло. Во-первых, к нашей компании присоединились ребята из пресс-службы, несколько фотографов, что были на «смотринах», также за столом и на диване расположились ребята из команды рекламы и один айтишник. Ах да, и Юля, притаившаяся в дверях.
— Ого, как много у меня оказывается друзей, — пробормотала себе под нос. Но Ричард, оказавшийся рядом, все же услышал. И его улыбка стала еще шире.
— Меньше сарказма в голосе, дорогуша, эти люди заинтересованы в тебе. Им нравится, что ты не дружишь сама знаешь с кем, — он закатил глаза. Да, Анфису здесь называли как Волан-де-Морта – «сама знаешь кто» или многозначительно «Она».
Я фыркнула, но все же улыбнулась.
— О чем ты?
Но Ричарда и свет простыл. Уплыл, провожаемый взглядами. Павлин. Не иначе.
— Хэй, поздравляем тебя. Ты молодец!
— Я видела то интервью. Отлично получилось!
Люди говорили и говорили. Поздравления и комплименты лились со всех сторон. И в какой-то момент я почувствовала тепло в груди. Страшно признаваться, но я была сентиментальной. И сейчас мои глаза находились на мокром месте.
— Хочу тебя обнять, — это была Юлия. Она подошла и сделала то, что хотела. А затем улыбнулась самой теплой улыбкой.
— Вы всех сотрудников так принимаете? — спросила у нее. Девушка пожала плечами и оглядела переговаривающихся коллег.
— Вообще-то у нас есть традиция. Точнее была во времена Винокурова старшего. В общем, мы устраивали новичку месяц мучений, издевались над ним, делали всякие мелки гадости…Одному, например, сломали все карандаши, другой нашел свой степлер в ксероксе. И все такое. В общем, после месяца мучений, если человек все принимал адекватно, мы принимали его в свой коллектив и устраивали небольшую пирушку.
Я покачала головой, удивляясь тому, как мало отличий между взрослыми людьми и школьниками-хулиганами.
— Но ведь не было никаких издевательств.
Юля рассмеялась.
— Твоя работа – уже мучение. Мы ведь все видели те видео в ютубе. Журналистка была в слезах… А в последнем она даже задала все вопросы, которые собиралась. Это прогресс.
— Спасибо! Но это только начало, у меня море идей! — я улыбнулась. А девушка похлопала меня по плечу.
— У тебя все получится.
Наконец торт был съеден, чай выпит, и коллеги стали с улыбками прощаться и расходиться по местам. Но не успели они ретироваться, как на пороге возникла буря. Волан-де-Черт! Она! Королева гадостей и проказ. Царица злости и раздора. Анфиса Николаевна Середкина. И выражение ее лица вкупе с пылающими красными щеками говорило лишь об одном - мне пришел конец.
Глава 38
Глава 38
Я громко прокашлялась и отставила свой бокал на стол прежде, чем поднять голову и взглянуть страху в лицо. Анфиса выглядела взбешенной. Но умело сдерживалась. Сцепив руки перед собой, она улыбнулась тонкими губами.
— Тебя вызывает Аркадий Вячеславович. Сейчас же. Не заставляй его ждать, — прорычала она и снова растянула губы в подобии улыбки. Хотелось спросить, зачем Винокуров хочет меня видеть, но по лицу Середкиной итак все было понятно – ничего хорошего от этой встречи ждать не стоило.
Кинув испуганный взгляд на Ричарда и получив улыбку поддержки в ответ, я сделала шаг вперед, скрываясь в недрах коридоров. Удивительно, но Анфиса сопровождать не стала. Напротив, прошла в кабинет…
Так сразу и не скажешь, кому в этом случае не повезло больше – мне, вызванной начальником на ковер, или ребятам, оставшимся наедине с питбулем.
Между тем, пока лифт медленно поднимался на нужный этаж, я успела придумать сотню причин для неприятной встречи. Как и сказала Юлия, моя работа была настоящей нетвотрепкой. И постоянно возникали новые причины для паники. Сколько раз за этот месяц я поднималась на этаж шефа с мыслью, что вот сейчас меня точно уволят? Не один и не два. Таким, как я, пора выдавать молоко за вредность. Или биту, чтобы отбивать подачи злобных мегер.