А под камерой ты не один. Там за линзой есть кто-то, кто смотрит на тебя свысока и оценивает каждый твой поступок. Неприятно.
Мои думы перебила остановка. Винокуров припарковал автомобиль напротив высокого здания недалеко от колледжа и приглашающе открыл дверь, придерживая ее, пока я вылезала.
Глава 39
Глава 39
Кафе и правда оказалось скромным для такого человека, как Винокуров. Небольшая стойка для бариста, несколько уютных столиков с мягкими сидениями, приглушенный свет и современная музыка, играющая на фоне.
Я подошла к стойке и уставилась на черные таблички за спиной парня с дредами и белом переднике, на которых белым мелом были выведены напитки дня. Аркадий зашел следом и встал за моей спиной.
— Что хочешь?
Я пожала плечами. Кофе, американо, капучино, фраппе...Что выбрать?
— Пожалуй, закажу себе банановое какао, — я улыбнулась, глядя на мужчину из-за плеча. Он перевел взгляд с черной доски на меня.
— Доверюсь твоему вкусу. — И уже громче, обращаясь к бариста. — Два банановых какао и два пончика с бананом.
— Объявляю сегодняшний день днем банана! — я снова улыбнулась и прошла вперед, освобождая дорогу для вновь прибывших клиентов. Это была молодая парочка. Миловидная девушка в зеленом шарфике и худой парень в крупных очках. Они, громко обсуждая что-то, заняли свободный столик у стены.
Я снова взглянула на Аркадия. Интересно, когда он в последний раз был на настоящем свидании с девушкой, которая…простая. Которой ничего от него не было нужно. Кроме, пожалуй, его внимания?
— О чем ты думаешь?
Я не ожидала этого вопроса, поэтому вздрогнула и покраснела.
— Да так.
— Знаешь, иногда в твоем взгляде я вижу тоску. У тебя глаза блекнут, и ты на секунду выпадаешь из жизни. Словно что-то гложет тебя изнутри.
Я вздохнула, понимая, о чем он.
— Это не тот момент. Сейчас я думала совсем о другом.
Он кивнул.
— Рядом с тобой мне постоянно кажется, что я что-то упустил…или упускаю.
— Ты о возрасте? — я скривила брови и поправила воображаемые очки. Мужчина усмехнулся.
— Нет, о семье, — нам подали наши стаканчики и кулечки с пончиками, и мы вышли на улицу. Солнце грело мое лицо и шею, а нежный ветерок ласково ерошил волосы. — Я очень жалею, что мало времени проводил с отцом до его смерти. Как будто у нас не одна жизнь, а две. Семья – самое важное, что есть в нашей жизни, Катерина.
Я посмотрела на него снизу вверх. Аркадий смотрел на меня, ждал мою реакцию. Я видела это по его глазам. Тяжелый вздох вырвался из-за губ.
— Ты ведь все знаешь, да?
Он отпил из стаканчика и пожал плечами.
— Неужели ты думала, что можешь скрыть, что являешься дочерью самого крупного коневладельца в нашей стране? Я понял это сразу.
— И ничего не сказал?
— А должен был? Прости, но твоя семья - это последнее, что волновало меня тогда и волнует сейчас. Мне важно было, кто ты, а не кто твой отец.
Я сощурилась от упавшего на лицо лучика.
— Почему вы не общаетесь? — спросил он, когда я продолжала молчать уже минуту.
— Мы не сошлись во мнении о моем будущем. Мать поддержала его. Я собрала вещи и уехала из дома.
— Иногда в погоне за своими мечтами мы не замечаем, как делаем больно своим близким.
— Я не делала им больно. Я ждала поддержки от самых близких мне людей, а получила лишь порицания. Это мне сделали больно! — Я знала, что мои глаза покраснели. Это всегда происходило, когда я прокручивала в голове ту сцену. Взгляд мамы. Поджатые губы отца. — Мне не нужно то будущее, что готовили для меня родители. Я отказалась от него и попала в немилость всего семейства Воронцовых.