— Я понимаю твое возмущение. Ты говоришь о том, что они не сделали ничего, чтобы понять тебя. Но в тоже время, что сделала ты, чтобы понять их точку зрения?
Я зло выдохнула и закатила глаза. Отчитывает как ребенка!
— Я больше не хочу об этом. Ты говоришь точно, как мои родители.
— А ты как девчонка в переходном возрасте. — Он вздохнул и потер лоб, словно вся эта ситуация его знатно утомляла. — Ты должна понимать, что все мы несем ответственность перед своей семьей. Отец завещал свое дело тебе не просто так. Он верил в то, что ты справишься. Сможешь привнести что-то новое и продолжить его дело. Вместо этого ты выбрала свой путь. Решив, что сможешь прославиться в роли журналиста и утереть нос всем родственникам, что посмели усомниться в твоих исключительных способностях, ты ушла. И что теперь? Ты видишь, как глупо это выглядит со стороны? Ты отказалась от всего, чего родители с таким трудом добивались всю жизнь, ради призрачной надежды на успех. Как думаешь, кто в этой истории пострадал больше и кому действительно больно? — Аркадий протянул руку к моему лицу, убирая прядь волос мне за ухо. Но я ловко увернулась и, сжавшись всем тело, посмотрела в сторону припаркованного неподалеку автомобиля.
— Я... — я сделала новый вдох. — Я думаю, нам пора. Обед уже закончился.
Официально заявляю! У этой книги самые лучшие читатели! Спасибо вам за поддержку! Для меня это очень важно! ❥❣
Ценю каждого из вас,
Катриша.
Глава 40
Глава 40
Хоть я и злилась на него, но один вопрос я должна была ему задать.
— О чем мечтал ты?
— Что? — мужчина перевел на меня растерянный взгляд, и я повторила свой вопрос. Он задумался, от чего на его лбу появилась тонкая морщинка.
— Я не такой, как ты, Катерина. Я не бунтарь. Меня к этому готовили с самого раннего детства. Отец брал меня еще малышом на завод и в погреба, рассказывал о производстве и людях, которые от него зависят. Я впитывал все это как губка. В подростковом возрасте я впервые принял серьезное решение – утвердил своего помощника по бизнесу. Это был мой шестнадцатилетний друг. Я уже тогда знал, что отец его не одобрил. Он сказал мне, что, цитирую: «с таким другом я бы в разведку не пошел». И, знаешь, он был прав. Парень предал меня. Но я рад, что отец позволил мне тогда самому сделать выбор. Я должен был пережить это, чтобы понять, насколько мудрым был мой родитель.
— Ты боготворишь его.
Аркадий усмехнулся, отвлекаясь от дороги. Его темно-карие глаза встретились с моими. И по моим щекам побежали мурашки. Вы когда-нибудь чувствовали это? Как будто скулы сводит. И ты застываешь на секунду.
— Я его уважаю. Это был очень мудрый человек. Строгий, да. Но при этом он умел любить.
Я фыркнула.
— Уверенна, он любил Анфису.
И снова смешок с водительского сиденья.
— Я говорил, что он был мудрым. А мудрость иногда заключается в том, чтобы держать врага ближе, чем друга[ЕМ1] *.
Я хмыкнула.
— Почему же ты не держишь так близко Шульгина? — выражение лица Винокурова не изменилось. Лишь верхняя губа слегка дернулась. Что это? Презрение?
— Я не мой отец. И моей мудрости хватило только на то, что держаться от этого человека нужно подальше. Чего и тебе советую.
Недолгое молчание повисло в салоне. Я уже видела бизнес-центр, время утекало сквозь пальцы. И все же я должна была ему сказать.
— Аркадий, — он остановил машину на очередном светофоре и повернул голову ко мне. — Анфиса не права насчет меня. Я не шпионю и не работаю на Арсения Шульгина. Он пытался шантажом заставить меня, но я была непреклонна. Потому что мой папа тоже кое-чему меня научил: «никогда не показывай слабость». Он говорил, что стоит прогнуться под кого-то, пойти на уступку и поддаться шантажу, как станешь зависимым от этого человека. А зависимость – это то, что пугает меня больше всего.