Я замолчала, натолкнувшись на ледяную стену ее взгляда, и тяжело сглотнула. Ой, что же сейчас будет.
— Екатерина…кхм…Воронцова… — Анфиса поднялась из-за стола, нависая надо мной, сжавшейся на «заниженном» стуле. — Вы вообще понимаете, на что замахнулись? Считаете, что я плохо справляюсь со своими должностными обязанностями? Намеренно ставлю своего непосредственного начальника в неловкое положение? Для чего? Чтобы потешить собственное самолюбие? — я уже хотела было согласно кивнуть, но вовремя себя одернула и вжалась в твердое сиденье, наблюдая за тем, как медленно-медленно белоснежное лицо Анфисы становилось пурпурно-красным.
Ой, кажется, не видать мне этой должности…
Глава 5
Глава 5
И вдруг в один момент все изменилось. Анфиса Николаевна побледнела, возвращая себе привычный образ вампирши с красными губами, давно потерявшими свои границы. Эти самые губы сейчас разлились по лицу, как река по весне, изображая улыбку.
— Знаете, Екатерина, я никогда не встречала столь самоуверенных девиц, — я поддалась вперед, ожидая услышать фразу в стиле «ты напоминаешь меня в молодости», но Анфиса и тут удивила, — я беру тебя на работу. Личным пресс-секретарем Аркадия Вячеславовича. Нужно будет уладить некоторые формальности…Но, имей в виду, если согласишься и подпишешь контракт, все, повторюсь, абсолютно ВСЕ контакты нашего глубоко уважаемого генерального директора будут осуществляться через тебя. Подумай об этом на досуге. И дай ответ не позднее девяти утра завтрашнего дня. Можешь просто кинуть смс-ку на номер помощницы, что высылала информацию по сегодняшнему собеседованию.
Я округлила глаза, не веря своим ушам.
Личным…пресс-секретарем…генерального…директора…
Да мне такое даже в самых лучших снах не снилось!
Анфиса по-своему оценила замешательство, появившееся на моем лице.
— Я понимаю, с твоим опытом работы…вряд ли ты захочешь так рискнуть. Все-таки…такая ответственность, — она намеренно громко вздохнула и подняла глаза к потолку, словно пытаясь оценить масштаб работы, который мне предстоит. — Никто не осудит, если ты проявишь благоразумие и откажешься, — продолжила давить.
Вот только вопреки ее ожиданиям во мне не было ни капли страха, лишь азарт. Я предвкушала те трудности, с которыми придется столкнуться на пути. Да что там! Я жаждала их, как помощи утопающий! Мне это и было нужно.
Наконец, Анфиса вынырнула из мира грез, где я, выскочка, осмелившаяся критиковать ее работу, ссутулив плечи и поджав воображаемый хвост, удалялась прочь из кабинета. И наткнулась на реальность, где Екатерина Воронцова скакала на «заниженном» стуле, еле сдерживая нетерпение. Да я готова была хоть сейчас приступить к работе!
И эта реальность питбулю с красными губами очень не понравилась…
— Прошу вас, оцените все риски прежде, чем давать ответ, — проговорила она уже не так уверенно.
Я спешно кивнула. Конечно, оценю! Как только подпишу контракт, так и оценю. Обязательно! Особенно, зарплату, что наверняка обгонит все мои ожидания. Ведь я буду не просто каким-то там помощником, девчонкой на побегушках, я буду личным пресс-секретарем! Ого-го какая важная птица.
Недовольно покачав головой, Анфиса сделала жест рукой. Мол, вали уже. Ну я и свалила. Затолкнула сумку под локоть и поспешила к двери.
— Всего доброго!
Питбуль не ответила.
Оказавшись в приемной, я тяжело выдохнула и рассмеялась, постукивая каблуком левого туфля по полу. Получилось! У меня будет работа! Какая же я молодец!
— Ну как все прошло? — влезла в мой хвалебный мысленный монолог секретарша.
— Отлично! — улыбнулась во все тридцать два. — Кажется, завтра подписываю контракт.
Девушка поддержала мою улыбку.
— Поздравляю! Заходи, как устроишься. Я тебе все расскажу и покажу.
— Спасибо! Обязательно зайду. Хорошего дня!
И вот снова лифт. И снова заветные кнопочки, на которые я теперь нажимала с огромной радостью и облегчением. У меня будет работа!
Как и в прошлый раз, лифт перед спуском на нужный мне этаж сначала остановился на шестом. Вот только на этот раз в него шагнула дама. Она оглядела меня равнодушным взглядом и развернулась к створкам лифта лицом, обдавая мое чувствительное обоняние ядреным ароматом своего парфюма.