Ее слова зародили во мне сомнение. Совесть и расчетливость спорили между собой. Я хотела быть успешной, но при этом не желала отказываться от себя и своих принципов. Я была Екатериной Воронцовой! Сама фамилия обязывала вести себя благородно. С другой стороны, я намеренно проводила все разговоры и подписывала все контракты так, чтобы камера зафиксировала каждый момент. Что еще я могла?
Но и в обычной жизни, никак не связанной с работой или учебой, ничего не клеилось. Мне предстоял переезд. Важный шаг на пути к самостоятельности и взрослой жизни. Готова ли я была к тому, что придется коммуницировать с хозяевами, пытаться поймать их на лжи, досконально осматривать квартиры и приборы, идущие с ними в комплекте, выбирать удобный район? Точно нет. Но мне приходилось делать это. Практически ежедневно.
Сегодня был один из таких дней. После сложного рабочего дня я ехала на очередной просмотр квартиры, когда зазвонил телефон. Даже не глянув на имя звонившего, взяла трубку.
— Алло?
— Милая, наконец-то! — у меня сжалось сердце от звука родного голоса.
— Мама?
— Да, ежик, это я. Как ты? Я так долго пыталась дозвониться, что потеряла всякую надежду услышать твой голос.
Я сглотнула слезы, накатившие на глаза, и отвернулась к окну, глядя на проезжающие мимо автомобили.
— Почему ты звонишь?
— Ох, дочь, я все еще твоя мать. Как бы ты не злилась на меня и отца, но мы твоя семья. И мы хотим знать, что происходит в твоей жизни.
Я прикрыла глаза и сжала основание носа двумя пальцами. Волна обиды, тоски и щемящей грусти нахлынули на меня, заставляя сердце биться быстрее.
— Дорогая, ты меня слышишь?
— Да, мам. Я сейчас в такси…могу я перезвонить?
Мама тяжело вздохнула на том конце и ласково произнесла:
— Ежик, ты можешь звонить тогда, когда тебе захочется. И мне, и отцу. Мы всегда рады слышать твой голос, родная.
Я задержала дыхание, надеясь унять скопившиеся в уголках глаз слезы.
— Пока, мам.
― Люблю тебя!
И отключилась. Я отняла телефон от уха и уставилась на потухший экран. Сердце сделало очередной кульбит и я попросила водителя остановить машину. Выбравшись на воздух, громко всхлипнула и разревелась. Противоречивые чувства рвали душу. Обида, копившаяся годами, вдруг рассыпалась, оставляя после себя лишь нежность и любовь…
Это была моя мать. Женщина, которая подарила мне жизнь и огромное количество любви. Она сама заботилась обо мне, не доверяя ни нянькам, ни детским садам.
Я вспомнила ее улыбку. И то, как она учила меня держаться в седле. Маленькую, неразумную. Я боялась огромной кобылы с нежным названием «Лучик». Но мама вселила в меня уверенность. Она сказала:
«Только ты управляешь собой и своим страхом. Подави его и откроешь для себя море возможностей».
Тогда я не поняла всей глубины ее слов, смысл дошел до меня спустя годы. Но все же в седло я села. И до сих пор держалась очень уверенно.
На мой взгляд, мы имели привычку даже к тому, какие чувства испытывать. И, покорив страх, я больше не испытывала его при принятии решений.
Я разблокировала телефон и набрала номер хозяйки квартиры, отменяя просмотр. А, нажав отбой, нашла в телефонной книге номер мамы. Промедление было секундным, и вот уже телефон у уха, а там гудки…
— Катя? Что-то случилось? — голос мамы был обеспокоенным. И я улыбнулась.
— Нет, все в порядке. Просто я не могла больше ждать, чтобы поговорить с тобой.
— Ох, родная…
Я обошла, наверное, весь город, пока говорила с матерью обо всем: о своей жизни, учебе, работе и новом этапе – выборе квартиры. Мама смеялась и возмущенно ахала, иногда осуждала, иногда поддерживала. И, хоть мы и не говорили долгое время, я все равно не чувствовала барьеров. Я говорила и говорила, пока наконец не почувствовала опустошение.
— Ты знаешь, я так переживала, что в этом городе тебя может кто-то обидеть…Опасалась, что путь, который ты выбрала, приведет не туда или кардинально изменит твои взгляды на жизнь. Я боялась, что ты станешь другой, не такой, какой я привыкла тебя видеть…Но, знаешь, услышав сегодня тебя и твои мысли, я поняла, что рада тому, что все так получилось. Это твой путь, и ты отлично держишься на нем. Мы с папой гордимся тобой.