— Если мне сейчас дашь на месяц дюжину мужиков, то и сотню осилю.
— Сотню? Ну ты сам это сказал…
— Сказал. Осилю, если сейчас дашь дюжину мужиков, а в бумаге будет написано что я могу и крестьян покупать.
На пьяном челе буквально читались охватившие соседа сомнения:
— Мужиков-то дать можно, а кто сено косить будет?
— Я Акима пришлю, он все сено в два дня накосит, — и в этом у меня сомнений не было: Аким уже опробовал изготовленную мною конную косилку. Не суперхайтек у меня получился, но за пару дней мужик накосил сена для Милки на год с большим запасом…
— А ты меня не обманываешь?
— Я тебя когда-нибудь обманывал? Обещанное не выполнял?
— Верно, не было такого. Но ты ведь мне ничего еще и не обещал! Ладно… ты мне еще крынку этого пришли, — он кивнул на опустевшую миску, — а я тогда завтра же в Одоев и прокачусь…
Завтра — не завтра, а через неделю у меня была бумага с красивыми печатями, дозволявшая «крестьянину Никите из Павлова торговать на рынках Тульской губернии любым товаром», а так же дозволявшая «упомянутому крестьянину» покупать от имени помещика Свиньина «мужиков и баб с чадами». Мало что на документе не имелось моей фотографии, там вообще никаких примет «крестьянина Никиты» не указывалось. Впрочем, меня это не расстроило, хотя Свиньин и предупредил:
— Ежели ты на рынке один будешь и никто личность твою подтвердить не сможет, то дай околоточному пятак, он сам подтвердит…
Кстати, поручик оказался по части денег исключительно честен: «бумага» действительно стоила два-шестьдесят, что подтверждали наклеенные на нее гербовые марки «сбора за розничную торговлю в разнос». Ну и я буду с ним пока честен…
Пока Аким косил, присланные мужики быстро рыли мне две «дудки» (этим занимались шестеро) и лепили кирпичи из указанной мною глины (еще шестеро). Не проявляя при этом особого рвения — но ровно до тех пор, пока один из них не сбегал «на побывку» домой. Вернулся он сильно задумчивым, а когда я сказал, что все, что они делают, мне нужно для постройки еще одной косилки, уже для их деревни, в мужиков словно бес вселился. Ну да, когда на не самую маленькую деревню приходится только три косы, народ так и тянется к техническому прогрессу. А когда эти мужики своими собственными глазами увидели, как три бабы и одна девка минут за пятнадцать валят в лесу дерево со стволом толщиной сантиметров в тридцать (из полудюжины сломанных сабель отковал я пилу «Дружба-2»)…
Короче, я вообще не ожидал, что «дудку» глубиной в двенадцать саженей можно отрыть (причем силами всего шести совсем даже не гераклов) меньше чем за неделю. А за две в ней еще и сруб поставить: я решил, что в обычной «дудке» руду копать все же несколько рискованно. А мне пока и одной шахты хватит, я же не собираюсь стать «стальным магнатом». То есть я бы, может, и не возражал — но поместье все же небольшое, на «магната» мне просто дерева не хватит для получения угля…
Поздней осенью девятнадцатого года возле кузницы выросла почти настоящая домна. То есть домна была вообще настоящая, просто маленькая. Но очень нужная: весь железный хлам из нычки Гаврилы я уже пустил в дело, так что для продолжения банкета мне срочно понадобился новый металл, причем много. Но еще срочнее мне потребовались деньги…
Деньги — они страннее мёда. Потому что сначала мёд все же есть, и только потом его нет. А вот денег и изначально не было. Как все знают, чтобы появились деньги, надо что-то ненужное продать, а что там у меня ненужного имеется?
Из совсем уже ненужного у меня остались только три бронзовых пушки. И две больших кучи «белой глины», которую я — при выкапывании шахты — велел мужикам отдельно складывать. Так что я построил еще один горн… Бронза, зараза, оказывается, очень прочная. Но — как и любой сплав, в котором медь преобладает — некоторое время после сильного нагрева становится мягкой, так что удалось одну пушку поделить на относительно мелкие кусочки. Кусочки в горне расплавил, жидкую медь залил в изготовленные формы — и, к моему удивлению, почти всё у меня получилось с первого раза. Ну, не совсем, конечно, напильником помахать пришлось еще дней… несколько, но где-то к Крещению девайс был готов. Кривой, не очень-то и уклюжий — но работающий. Мощностью в четыре бабских силы.
Второй девайс по моим указанием изготовил Авдей — мужик достаточно рукастый оказался. Этот девайс был послабее, всего в две девкинских силы, но без него и первый был бы бесполезным. Ну, почти — но когда девки на семенорушке очистили достаточно семечек, я запихнул их в пресс. А когда на длиннющей ручке этого простого рычажного пресса повисли четыре довольно упитанных уже бабы, из пресса полилось масло.