К чему я веду речь: в то время у меня уже имелось приспособление, позволявшее наливать воду в свернутый из газеты фунтик и тут же выливать из него обратно стакан молока (газета, на удивление, оставалась сухой).
Здесь иллюзионист применил тот же самый трюк, но исполнение было другим; я увлекся вторым и потерял из виду первое.
Большая часть моего денежного содержания оседает в театральных лавках, где я приобретаю брошюры и устройства, позволяющие мне методично расширять свой репертуар. Но как чертовски трудно разгадывать секреты, которые не продаются за деньги! Даже когда мне это удается, проблема решается лишь отчасти, потому что конкуренция среди фокусников постоянно возрастает и каждый вынужден придумывать свои собственные трюки. Просмотр очередного иллюзиона приносит мне новые терзания и в то же время подталкивает к соперничеству.
Вот тут-то маги-профессионалы встают плечом к плечу, чтобы новичку было не пробиться в их ряды. Надеюсь, со временем я все-таки войду в эту когорту и сам буду оттеснять новичков, но, пока этого не произошло, меня страшно злят фокусники старой школы, которые ревниво охраняют свои тайны. Сегодня после обеда я даже написал письмо в ежемесячный профессиональный журнал «Иллюзионный вестник», чтобы высказать свое мнение о всеобщей и совершенно нелепой одержимости секретностью.
3 февраля 1877
По будним дням, с 9.00 до полудня, обхожу привычным маршрутом четыре крупнейших театральных агентства, которые специализируются на иллюзионном и оригинальном жанрах. Перед входной дверью я собираюсь с духом, готовясь к неизбежному отказу, а потом напускаю на себя решительный вид, подхожу к администратору и светским тоном осведомляюсь, не поступила ли к ним соответствующая заявка.
До сих пор все ответы неизменно оказывались отрицательными. Администраторы могут пребывать в каком угодно расположении духа, но все же по большей части они со мною любезны, хотя без обиняков произносят «нет».
Понятно, что им сверх всякой меры надоели такие, как я: ведь тем же маршрутом ежедневно тянутся буквально толпы безработных артистов. Во время своих обходов я вижу одни и те же лица и, естественно, кое с кем познакомился. В отличие от многих мне не приходится сидеть без гроша (как-никак, еще пару лет можно рассчитывать на денежное содержание), поэтому, когда в обеденное время мы сталкиваемся в тавернах Холборна или Сохо, я могу им поставить стаканчик-другой. Тем самым я, конечно, снискал их расположение, но вовсе не тешу себя надеждой, что для этого есть какие-то другие причины. Я ничего не имею против их общества и втайне надеюсь, что через кого-нибудь из своих новых приятелей выйду на делового человека, который составит мне протекцию, а то и предложит работу.
Такое существование не лишено некоторых преимуществ: каждый день у меня остается много времени для постоянных упражнений.
Хватает времени и на письма. Я веду регулярную, причем полемическую, переписку по вопросам магии. Взял за правило писать в каждый номер доступных мне специализированных журналов и стараюсь непременно затрагивать острые, неоднозначные и даже провокационные темы. Мною движет, с одной стороны, искреннее убеждение, что мир магии пора избавить от дешевого мишурного блеска, а с другой – ощущение, что я должен постоянно заявлять о себе, причем таким образом, чтобы мое имя стало узнаваемым.
Письма я подписываю то своей настоящей фамилией, то псевдонимом, который выбрал для эстрадной карьеры: Дантон. Использование двух фамилий позволяет мне более гибко вести дискуссию.
Впрочем, это еще только начало, и мои письма крайне редко появляются на журнальных страницах. Но я надеюсь, что со временем их станут публиковать чаще, и тогда мое имя будет на слуху.
16 апреля 1877
Я официально приговорен к финансовой смерти! Генри – через своих поверенных – сообщил, что выплата денежного содержания будет прекращена в день моего совершеннолетия. За мной сохраняется право жить в Колдлоу-Хаус, но при этом занимать только те комнаты, которые в свое время были мне отведены.
В каком-то смысле я даже рад, что он в конце концов сделал открытое заявление. Теперь не нужно терзаться неопределенностью. У меня в запасе есть время до сентября следующего года. Один год и пять месяцев, чтобы разорвать порочный круг: у меня нет работы, поэтому нет известности, поэтому нет публики, поэтому нет работы.